Наверное, он пытался отвлечь меня от тяжкого нашего настоящего – но мне легче не становилось.
– Можно, – вдумчиво ответила я дочери, – но без пирожных. Вашу с Андре порцию сладостей на сегодня вы уже восполнили шоколадом. А ежели позовешь Томаса, то не вздумай забыть и про Катарину: то, что предлагает твой отец – верх неприличия."
"– Зачем Томасу идти к нам, ежели у них есть пирожные – а у нас нету… – чуть слышно молвила Софи и отвернулась к отцу.
От меня не укрылось, как при этом дочка недовольно надула губки – а любимый папочка, конечно, поддержал ее, состроив понимающую гримаску.
Всегда так: папочка хороший, а мама строгая!
Надо поговорить с мужем: нельзя так баловать детей!
– Можешь дуться на меня сколько угодно, Софи, – прохладно сообщила я, – но игрушки тебе все равно придется собрать. Господи, откуда их столько? Неужто это все мы из дома взяли?! А чем вы, господа, умудрились испачкать ковер? Соком? Супом?
– Мы с папочкой обедали только шоколадом… – пристыжено молвила дочка и снова принялась складывать игрушки в ящик.
Я покачала головой. Потом бросила взгляд на часы и подскочила на месте:
– Мне пора собираться к ужину. Закончите с уборкой сами, юная мадемуазель – накажу Бланш, чтобы не вздумала вам с Андре помогать. – И уже у мужа спросила: – а тебе разве не пора?
– К ужину? Я не пойду, отсижусь в своей каюте, – супруг поморщился. – Эта актриса собирается устроить после некий спектакль: не желаю быть втянутым.
– Сеанс магии вуду, – вспомнила я и кивнула понимающе.
– Быть может, и ты останешься? Поддержишь своего якобы больного мужа?
Я поколебалась. Конечно, мне гораздо больше хотелось остаться с семьей, чем слушать сплетни богемных дамочек и расистские замечания невыносимого американца. Из всей компании только супруги Кох и потомок русских графов казались людьми приятными.
– Если я останусь, это не вызовет подозрений? – уводя мужа в сторону, усомнилась я. – Довольно и того, что весь день никто не видел месье Дюбуа. Мне до конца путешествия ссылаться на его морскую болезнь? Жанна Гроссо о чем-то, по-моему, уже догадывается.
– Жанна Гроссо? – усмехнулся муж. – Сомневаюсь. Она всего лишь актриса, все, что ее интересует – интрижки и сплетни. Поверь, слышал я ваши разговоры: «у вас прекрасный вкус, мадам Дюбуа»!
Последней репликой муж дословно воспроизвел опрометчивое замечание актрисы – и я, осознав, что он слышал (или ему донесли) весь тот отвратительный разговор, вспыхнула так, что, наверное, покраснела.
