И обер-лейтенант Вальц, пышущий здоровьем и силами, с острым дерзким взглядом и сложенными в улыбке губами. Улыбка та была обманчивой, фальшиво вежливой, будто Вальц – выхолощенный официант в дорогом ресторане. И все же я предпочитала судить о человеке по поступкам, а не по словам и улыбкам – а поступки Вальца с первой минуты нашего знакомства были направлены лишь во благо мне и моим детям. Оттого мне отчаянно хотелось верить Вальцу.
И тотчас я себя одергивала, вспоминая слова мужа, что на этом пароходе верить нельзя никому.
Вальц, будто подслушав мои мысли, поднялся на ноги, чтобы пройтись по гостиной. Гостиную, как и весь пароход, качало, так что занятием это было не простым. Тем не менее, Вальц держался на ногах вполне твердо. Спросил с преувеличенной бодростью:
– Так у вас есть соображения, кто мог освободить господина Шефера? Кто его сообщник?
Вальц прохаживался и тем сильнее их деловой разговор теперь походил на допрос заключенного. Муж, без сомнений, это чувствовал и один Бог ведает, скольких сил ему стоило не вспылить, не наговорить в запале лишнего.
Выдержка – не его сильная сторона, что ни говори.
Однако он ограничился тем, что откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ноги и взял со столика бокал, наполненный виски. Не чтобы выпить, а чтобы полюбоваться игрой света, что плескался в янтарном напитке. Теперь если это и был допрос, то допрос эстетствующего аристократа, полностью уверенного в том, что выйдет сухим из воды.
– Первый кто приходит на ум – господин Эспозито, итальянец, – не смущаясь, прямо сообщил муж. – Я имел удовольствие разговаривать с ним, так вот на итальянца он не особенно похож – скорее американец или даже англичанин. Он что-то недоговаривает, господин Вальц, это без сомнений.
– В его выездных документах указано, что в Российскую Империю он едет с целью путешествия, – заметил Вальц. – Путешественник – но морские виды его совершенно точно не интересуют, и к острову он никакого внимания не проявил.
Похож, скорее, на дельца. Весь багаж состоит из небольшого чемодана да кейса для документов, который он даже в ресторан берет с собою. Одет всегда просто, но подчеркнуто аккуратно. И держится как военный. Эспозито… Вальц хмыкнул, – вы правы, месье Дюбуа, к этому итальянцу следует присмотреться, возможно, он и есть тот, кто освободил Шефера.
И тут муж даже меня удивил.
