Я же, подкрепившись, кажется, на день вперед, почувствовала себя способной мыслить трезво и разложить, наконец, все по полочкам.
Что же все-таки вчера произошло?"
"Я и теперь не верила, что цианид в чашу с отваром – для меня ли или мадам Гроссо – подсыпал Шефер. Это не метод полиции, определенно. И в вину Аурелии я не верила: никто не будет кусать руку, которая кормит. Хоть я и знала уже, что креолку посадили под замок – это было решение Вальца.
Но кто-то ведь добавил в чашу цианид! Не магическим же образом он там оказался! Знать бы точно, кто входил в альков, покуда я вела бесполезную – как теперь уж мне казалось – беседу с мадам Гроссо.
Как же я кляла себя теперь, что глядела не туда, куда следовало бы!
К алькову, покуда Аурелия разливала отвар по чашам, я сидела спиной…
Зато лицом к нему сидели Ева и господин Муратов. Они, конечно вели оживленную беседу и едва ли видели что-то, кроме друг друга (взаимный их интерес не заметить невозможно), но все же. Непременно нужно с ними поговорить! Позже, покамест я обещала мужу не покидать каюты.
И еще я совершенно точно помнила, что ни Ева, ни Муратов с мест не вставали. Стало быть, они единственные, кто физически не могли проникнуть в альков и подсыпать яд. Хотя бы двое невиновных у меня есть.
* * *
6 июня, 11 часов 20 минут, Балтика, открытое море
Время взаперти тянулось неимоверно долго… Когда за дверью послышались шаги, а после ключ начал поворачиваться в замочной скважине – кажется, я была бы рада любому гостю, пусть бы это был и злодей.
Но, слава Богу, всего лишь вернулся муж.
– Тебя никто не видел? – обеспокоилась я и сама выглянула в коридор – пусто.
– Никто. Большинство пассажиров сидят по каютам и даже в ресторан не выходят – все обеспокоены случившимся, не только мы. Да и качка к прогулкам не располагает.
– А Бланш? Ты видел ее?
– Видел, – помрачнел муж. – Бедняжка вся в слезах, боится оставаться одна.
Я покачала головой:
– Хочешь или нет, я позову ее к нам! Поверь, Бланш благоразумна и не станет открывать дверь кому ни попадя!
– Как знаешь, – не стал спорить муж.
Он прошел вглубь гостиной, выдвинул ящик секретера, так и не заполненный мною, и оставил там большой изящный ключ на брелоке.
– От каюты Жанны Гроссо, – пояснил он. – Второй есть лишь у Вальца, а этот оставлю здесь от греха подальше. Если пассажиры случайно увидят его у меня, будут вопросы…
Но о главном молчал.
