Они в самом деле хотят поговорить с моим мнимым мужем о политике?
Кохи все эти дни были самыми близкими моими соседями, но знала я о них – да и не только я – ничтожно мало. Аптекарь и его жена были порядком старше меня и моего мужа. Обоим хорошо за сорок, я думаю. Тихие, любезные, совершенно непримечательные люди. Господин Кох еще иногда горячился, особенно когда разговор касался политики – фрау Кох неизменно его унимала коротким взглядом или прикосновением.
И родителями они были хорошими: еще до всех этих ужасов я не раз замечала Кохов на прогулке с детьми по палубе.
Все четверо держались особняком, но были, кажется, вполне, счастливы. Обыкновенная дружная семья.
Хотя на мадам Гроссо аптекарь Кох засматривался – это было…
– Господин Дюбуа в любом случае не очень любит говорить о политике, – вежливо улыбнулась я в ответ. – И не думаю, что в ближайшие дни ему станет лучше.
– Вот как? – изумилась даже фрау Кох. – Очень прискорбно, очень.
– Да. Если бы на пароходе был доктор, думаю, он пошел бы на поправку скорее – но увы, – я развела руками.
У меня не очень хорошо получалось разыгрывать сочувствие к своему ненастоящему мужу. Неудивительно, учитывая, что тот меня похитил и, возможно, пытался отравить. Но добропорядочные бюргеры Кохи могли Бог знает что обо мне подумать… Хорошо, что на выручку пришел господин Вальц и увел разговор в сторону.
– Рейс на Санкт-Петербург не самый популярный в Ростоке, – объяснил он. – В этот раз набралась всего сотня пассажиров при вместимости семьсот! Его вот-вот отменят окончательно: чудо, что этот пустили.
Оттого «Ундина» укомплектована не самым лучшим образом. Надеюсь, наши пассажиры простят нам отсутствие доктора.
– Право слово, лучше б и этот рейс не пускали! – в сердцах заметил аптекарь.
Наткнулся на тяжелый взгляд своей супруги и хмуро уставился в тарелку со свиной рулькой.
– Не горячись, Кальвин, – заметила фрау Кох, – ты прекрасно знаешь, что все беды на этом пароходе вовсе не из-за экипажа и уж точно не из-за отсутствия доктора.
Ободряюще она похлопала мужа по руке.
Фрау Кох замолчала, но ощущение возникло, будто они с аптекарем и правда знают, отчего на пароходе те самые беды.
Я насторожилась еще больше.
– Господин Кох, вы ведь продали аптекарское дело в Гамбурге и решили отправиться с семьей в путешествие, насколько я помню? – спросила я. – Давно хотела сказать, что восхищаюсь вашей отвагой: путешественники обычно стремятся на юг – Италия, Франция. Вы же выбрали холодную Россию. Смелый шаг.
