Он вынес тело, понимаете? Кто-то да должен был видеть, как он это делает! Если вы действительно хотите помочь, то опросите пассажиров и экипаж еще раз. Умоляю, Герман.
Глава 15
8 июня, 09 часов 40 минут
Балтика, открытое море, побережье острова Готланд, королевство Швеция
Когда господин Вальц ушел, я осталась в полном смятении – и в каюте устроили кавардак, и в мыслях моих творилось черте что. Шефера убили в моей гостиной. В этой самой гостиной! Мы с мужем первые подозреваемые – и это только половина беды…
Не менее первого меня беспокоило, что намеки Вальца были вполне однозначными.
В мире Жанны Гроссо и Евы Райс, возможно, то считалось ни к чему не обязывающим флиртом – но для меня это значило много, очень много. Мне казалось теперь уж, что и я позволила себе больше, чем следовало, и что муж непременно обо всем узнает. А что он сделает, когда узнает – я и вообразить себе не могла.
Ведь он в самом деле вспыльчив сверх всякой меры. И в самом деле застрелил человека, который имел глупость меня шантажировать.
Жан явился вскорости и застал меня нервно раскладывающую вещи по своим местам. Смятения моего как будто не заметил, но дал понять, что уже все знает. Знает – о гибели Шефера и подозрениях Вальца, а не о состоявшемся в сей гостиной разговоре между мной и обер-лейтенантом.
Наверняка не знает, потому как был он уж очень беспечен. Даже в приподнятом настроении, как будто.
– Безотносительно бедняги Шефера, – признался, наконец, муж, – но у меня будто камень с души упал, как стало известно, что он мертв.
Тебе ведь более ничего не угрожает. Кроме Шефера никто на этом пароходе не имеет к тебе претензий, даже надуманных.
– Я и раньше знала, что это не Шефер подсыпал цианид, – заметила я и озвучила теперь уж очевидное: – выходит, мадам Гроссо отравили намеренно – это не случайность.
– Пожалуй, что так, – согласился Жан.
– Но стюарды, разумеется, отрицают, что кто-то входил в альков, и алиби у них есть…
– Да, есть. Коль спал в общей каюте и тому свидетелей четверо человек.
Если кто и мог из стюардов войти в альков хотя бы теоретически, так это второй, Нойман, который прислуживал тем вечером в каюте Жанны. И он, конечно, подозрительный тип, не спорю…
– Расскажи о первом, о Коле, – перебила я.
Муж пожал плечами:
– Обыкновенный, в общем-то парнишка. Клаус Коль, двадцати лет, немец. По-видимому, из бедняцкой семьи, потому как до смерти боится потерять место. Если бы было что сказать, он бы сказал.
Может быть.
