Односложно отвечала на вопросы Греты, а мыслями была далеко: продумывала, что скажу Вальцу.
Однако к допросу Вальц приступил не тотчас. Сперва поинтересовался моим мнением относительно семейства аптекаря.
– Господин Кох излишне эмоционален в повседневной жизни, однако, когда дело касается работы, превосходно умеет собраться. Он профессионал своего дела, как мне показалось.
– А что думаете о его супруге? Кажется, вы успели подружиться? – Вальц с обманчивой мягкостью улыбнулся.
Сказать о фрау Кох я могла куда больше, чем об аптекаре.
Он что-то скрывает, без сомнений. Что-то, что мучает ее. Однако поделиться своей тайной фрау Кох жаждала с моим супругом – но отнюдь не с обер-лейтенантом. Я отлично помнила, как она поджала губы и ушла от разговора, едва я произнесла его имя.
Оттого я своих соображений насчет супруги аптекаря высказывать и не стала, отделавшись общими фразами.
А после наступило и время допроса:
– Вы не припомните, мадам Дюбуа, – любезно поинтересовался Вальц, – как долго пробыла Жанна Гроссо с Аурелией?
– Меньше минуты, – признала я и в отчаянии прикусила губу.
Это было правдой. И солги я – виновной в убийстве, несомненно, признали бы Аурелию.
– Перед тем, как остаться с креолкой наедине, мадам Гроссо беседовал с вами, не так ли?
– Да… но совсем недолго, мы и четверти минуты не разговаривали. Я вышла от Аурелии – и столкнулась с мадам Гроссо возле штор. Там же мы и перекинулись парой фраз. Отравить ее цианидом калия в этот момент я бы просто не успела!
– Мамочка, что такое цианид калия? – дернула меня за юбку моя любознательная дочь, и я опомнилась.
– Позже расскажу, крошка… Простите, господин Вальц, я должна отвести ребенка в каюту.
Тот меня задерживать более не стал.
После, отдав Софи в распоряжение Бланш, я заперла дверь на все замки и нервно мерила шагами гостиную своей каюты. Пыталась припомнить, что именно делала Жанна в тот момент, когда мы столкнулись с ней у штор.
Был ли у нее в руках бокал? Нет.
Совершенно точно нет: в одной она держала закрытый веер, а другой цеплялась за шторы, потому как вина выпила уже достаточно, а пароход как всегда качало.
Значит, яд она приняла не во время гадания, а будучи в своей гостиной. Покуда беседовала со мной. Или чуть позже, когда я уединилась с Аурелией, а Жанна осталась наедине с Евой и месье Муратовым…
Могли ли они что-то ей дать? Вынуждена признать, что могли.
А вина тем вечером Жанна и впрямь пила много.
