Девлина вывело из раздумья одно немаловажное обстоятельство, напрямую касавшееся Софи.
— Мисс Уилки, боюсь, моя матушка заметила вас. И тотчас потеряла всякий интерес к тому старому селадону, который наверняка убеждает ее чаше чередовать посевы зерновых. Перед ней все еще стоит дилемма: объявить вас врагом номер один или прибрать к рукам ваш толстый кошелек.
Софи пожала плечами:
— Полагаю, звание врага номер один навечно закреплено за вдовствующей герцогиней Брабант. Однако я могу претендовать на почетное второе место, поскольку моя матушка была лучшей подругой леди Коринны.
Кроме того у меня нет толстого кошелька. Мой отец — викарий, младший племянник виконта Денби.
— Я прекрасно знаю, кто вы. Но матушка хочет все досконально проверить. Ума не приложу, почему она так жаждет сосватать мне кого-нибудь побогаче. Конечно, каждый родитель желает своему чаду всяческого благополучия, однако финансовое положение нашего семейства не внушает ровным счетом никаких опасений. А вот богатые наследницы — внушают.
Они всегда ужасно неприятные — самодовольные, лоснящиеся, с двойными подбородками… Иметь дело с такой особой? Нет, благодарю покорно.
— Роксана богатая наследница, — заметила Софи.
— Да? Ну что ж, тем лучше.
— Для кого?
Не совладав с собой, он прикоснулся рукой к ее щеке. А потом отвернулся и, помахивая черным зонтом, направился к Джулиану, появившемуся из-за угла дома.
Дядя и племянник встретились и сразу принялись что-то обсуждать с очень серьезными лицами. В чем дело? Что-то случилось? А вдруг Девлин забудет о речной прогулке?
Софи вздохнула и пошла туда, где Корри Шербрук крайне сосредоточенно разглядывала розовые кусты леди Марксбери.
Девлин и Джулиан остановились на зеленом пригорке над Темзой, по которой весело скользили прогулочные лодки.
— Тебя тревожит «Голубая звезда»? — спросил Девлин. — Все еще никаких известий?
— Нет, никаких. Но дело не только в «Голубой звезде».
— Тогда в чем же?
Джулиан задумчиво посмотрел на него.
— Подумать только, всего несколько лет назад ты верил своей матери и считал меня чужаком и ничтожеством.
Позорным напоминанием о том, что твой дед на старости лет выжил из ума и совершил страшную ошибку.
Девлин рассмеялся.
— Да, действительно. Матушка с детства вбивала мне в голову, что ты — выродок, недостойный носить нашу фамилию. Правда, отец никогда не говорил его дурного о своем отце и о тебе. Не знаю, как сложились бы наши отношения, если бы мы встретились при менее драматичных обстоятельствах.
