Например, солнечное затмение 1894 года изучали не только астрономы, но и великий химик Менделеев, что ни у кого не вызвало ни малейшего удивления. Академик? Академик. Химик? Значит, «естественник», как и астрономы. Так что карты ему в руки, дело житейское…
(Занятная подробность: во время наблюдения затмения Менделеев едва не погиб совершенно нелепым образом. Он поднялся с телескопом на воздушном шаре, шар по каким-то причинам опустился у глухой деревушки в одной из европейских губерний России.
Местное население отреагировало живо, но весьма своеобразно: мужики, сбежавшиеся к шару, всерьез собирались поднять Менделеева и пилота шара на вилы, по простоте душевной принимая их за чертей – кто же еще, кроме черта, может нагрянуть таким вот манером? Воздухоплавателей спасло хорошее знание Менделеевым крестьянской психологии: он высунулся из корзины и стал размашисто креститься на все четыре стороны света. Мужички опустили вилы и разошлись – они точно знали, что черт, хоть ты его режь, креститься не станет при любой погоде, не положено ему…)
И еще.
Падение метеорита в тот год воспринималось как нечто обыденное. По каким-то неведомым причудам природы именно 1908 год оказался на них крайне «урожайным». Весной и летом яркие болиды наблюдали в Англии и в Европейской России, в Прибалтике и Средней Азии, в Сибири и Китае. В апреле метеорит упал в Ковенской губернии. В мае над Алеутскими островами разрушился в атмосфере метеорит, чью массу потом определили в несколько тысяч тонн.
В этом есть, быть может, нечто полумистическое, но за пять часов до Тунгусской катастрофы возле Киева упал каменный метеорит, найденный и получивший название Кагарлык. Да и после Тунгусской катастрофы метеориты, вульгарно выражаясь, словно с цепи сорвались – и проносились по небу, и падали в количествах, опять-таки резко превосходящих случаи предыдущих и последующих лет.
В Тунгусском диве попросту не усмотрели ничего необычного, ничего такого, что заставило бы посылать ученых к черту на рога, в таежное захолустье.
Об истинных масштабах явления, есть основания так думать, в академии осведомлены не были. Здесь уж многое зависело от позиции губернских властей. Они самым откровенным образом проигнорировали случившееся. Никакого расследования не велось. Донесения полицейских и жандармов подшили в соответствующие папочки, да так и оставили там пылиться.
