Но здесь ключевое слово «обычно». Лучше сейчас лишний раз перестраховаться, чем потом страдать и рвать на себе волосы. К тому же, я очень сильно хотел, чтобы тайное поручение Инги так и осталось тайным.
Именно все эти причины привели к тому, что я стоял на Писарева и ловил машину, чтобы уехать на Ваську. Конечно, можно было и пешком, однако существовало несколько весомых «но».
Во-первых, та мерзость, которая падала с неба и которую мы, балтийцы, с легкой грустной улыбкой называем «лето». Во-вторых, все-таки до Университетской набережной отсюда было прилично.
Ну, или это меня нормально функционирующее авто испортило. Ведь всем известно, если машина на ладан дышит, ты лишний раз к ней подойти боишься. Что для здоровья и экономии просто прекрасно, пусть и не отвечает прямым потребностям в передвижении.
В-третьих, и в самых главных, я очень хотел добраться до пункта назначения инкогнито. Или так, чтобы на меня обратило внимание как можно меньше существ, которых здесь было как грязи.
Что и говорить, даже из окна я чувствовал, как в стороне Новой Голландии буквально происходит какой-то шабаш. Это при том, что Подворье находилось на Лиговке, как сказал мне Ткач.
Хотя, справедливости ради, тут город большой и как глобальный центр сосредоточения нечисти очень условный. Многие живут общинами, другие постаралась уехать подальше от людей, третьи, напротив, чтят корни и держатся за те места, где жили их отцы и деды. В общем, Питер не однороден, как тот же Выборг.
Потому я и стоял в самом поганом настроении под мелким холодным бисером дождя и приветливым, как встречающая подвыпившего мужа жена, ветром с Невской губы. Думаю, тут бы и самые святые и терпеливые люди начали материться. А меня к ним вообще ни разу нельзя отнести.
Вот на минуте пятой или шестой я плюнул на все условности, собственную хорошесть и рукой указал на проезжающий черный «Лексус». И признаться честно, такому успеху мог позавидовать любой дэпс. Потому что иномарка остановилась так резко, что даже колодки противно скрипнули, а «Хендай» позади чуть не влетел ему в задницу.
Еще посигналил обиженно, а после объехал.
Но тут уж сам виноват. Тебе же русским языком Боярский в «Трех мушкетерах пел»: «Дистанция, дистанция, дистанция». Понапокупают прав, а рубежники потом крайние."
"Я проворно сел на переднее сиденье, наконец с удовольствием расслабившись — сухо, тепло, хорошо. А затем повелительно приказал чужанину: «Поехали».
