Про нечисть, которая от людей вообще не шарахается, и говорить нечего. У меня даже вопрос возник. Рубежники точно созданы Вселенной для противостояния с этими существами?
— О, молодой человек! — приветствовал меня хозяин лавки. У него был посетитель, но Степан Филиппович тут же махнул своему помощнику, чтобы тот заменил его. А сам направился ко мне. — Принесли дневники уважаемого Николая Сергеевича?
Я понимал, чего артефактор так уцепился за меня. Его интересовали записи Морового. В смысле, того Морового, не нынешнего.
Потому что, если у него будут записи, Степан Филиппович сможет создать тот самый артефакт, который я хочу, без всяких напрягов. Это же надо — провести любое существо на Изнанку в обход чуров. Артефактор озолотится. Правда, я не был уверен, что эта лазейка будет работать долго. Мне казалось, что как только об этом узнает Великий Князь, он эту лавочку прикроет. Или станет использовать по своему усмотрению. В любом случае, меня это не касается. К тому времени, я надеялся быть далеко отсюда.
— Нет. Еще нет.
Взгляд артефактора как-то сразу потух. Да, я его слегка разочаровал. Чтобы исправиться, я тут же вытащил жезл и последнюю комбинацию из драгоценных камней, самую дешевую.
— Вот, я тут достал, как вы и говорили.
Степан Филиппович высыпал содержимое последнего пакетика себе на ладонь и снова поглядел на меня. Складывалось ощущение, что с каждой секундой мои акции в глазах артефактора падали все сильнее.
— Ладно, — вздохнул он с видом человека, который занимается благотворительностью.
— Пойдем.
Мы вышли в подсобку, где обнаружилась витая лестница, и спустились в просторную комнату с четырьмя дверями, заставленную всякими нужными вещами вдоль стен. Видимо, у Степана Филипповича не было балкона, поэтому он хранил всю рухлядь здесь.
— Садись, — указал он на стул. — Я сейчас.
И скрылся за одной из дверей. Ну вот, а я наделся поглядеть на чудеса создания магический вещей. Хрен там. Все хранят свои секреты.
Не было артефактора так долго, что в какой-то момент я начал думать, а не кинул ли меня старик? Сейчас толкну дверь, а там улица.
Кто знает этих рубежников.
Но нет, вскоре ручка повернулась, и появился Степан Филиппович. И сразу отдал мне жезл.
Я понял, что что-то изменилось, как только взял его. Промысел ни с чем не спутать. Тот теплился в артефакте, мерно покачивался, как буек на слабых волнах. Вот только его было так мало, что какой-нибудь ивашка бы и не почувствовал.
— Сядь туда, — приказал мне Степан Филиппыч.
