Тайный дневник Верити

И навредит ему или Крю. Убьет его, как убила свою дочь. Как пыталась убить Харпер в младенчестве.

Как пыталась убить Харпер в младенчестве.

– Нужно выдать все за несчастный случай, – тихо говорю я, но он слышит меня сквозь звуки, которые она издает под его ладонью. – Вызови у нее рвоту. Закрой нос и рот, пока она не перестанет дышать. Все будет выглядеть, будто она задохнулась во сне.

Глаза Джереми широко раскрыты, но я вижу в них понимание. Он убирает руки с ее рта и засовывает пальцы в ее горло. Я отворачиваюсь, не в силах смотреть.

Я слышу звуки рвоты, а потом она начинает задыхаться. Кажется, это продолжается вечно. Вечно.

Опускаюсь на пол, содрогаясь всем телом. Прижимаю ладони к ушам и пытаюсь не слушать последние вздохи Верити. Ее последние движения. Спустя какое-то время в комнате раздается дыхание лишь двоих людей.

Дышим только мы с Джереми.

– Господи, господи, господи…

Я шепчу это и не могу остановиться, начиная осознавать масштабы содеянного.

Джереми молчит. Я не хочу на нее смотреть, но должна убедиться, что все кончено.

Когда я поворачиваюсь к ней, она смотрит на меня. Только на этот раз я знаю – ее там нет, она не прячется за пустым взглядом.

Джереми стоит рядом с ней на коленях. Проверяет ее пульс и резко опускает голову. Потом садится на пол и прижимается спиной к кровати. Закрывает лицо руками. Но знаю, плачет ли он, но вполне пойму, если так. Он выяснил, что смерть его дочери не была случайностью. Что его жена – женщина, которой он посвятил столько лет жизни – оказалась совсем другим человеком, чем он думал.

Все его хорошие воспоминания о жене умерли сегодня вместе с ней. Ее признания разорвали его на части, и я понимаю, почему он сидит, согнувшись, и пытается осознать последний час собственной жизни. Последний час жизни Верити.

Закрываю рот рукой и начинаю плакать. Поверить не могу – я помогла ее убить. Мы только что убили ее.

Не могу оторвать от нее взгляда.

Джереми встает и берет меня на руки. Я закрываю глаза, пока он несет меня по коридору и спускается на первый этаж.

Думаю, у нас шок. Я хочу его утешить, но боюсь говорить, двигаться и признавать, что происходящее реально.

– Черт, – ругается он. И повторяет, уже громче: – Черт!

Смотрит на меня и подходит к кровати. Поправляет дрожащей рукой мои волосы.