Тайный оракул

Ты сам видел. Это был не Зверь.

Грудь сдавило, как арфу с перетянутыми струнами.

– Мэг, Нерон – Зверь. Он убил твоего отца.

– Нет! Нерон – мой отчим. Мой отец… папа спустил с цепи Зверя. Он разозлил его.

– Мэг…

– Перестань! – Она заткнула уши. – Ты его не знаешь. Нерон добр ко мне. Я могу поговорить с ним. Могу все поправить.

В ее нежелании признать очевидное было что-то иррациональное. Я понял, что спорить с ней невозможно. Она напоминала мне меня самого после падения на землю – я тоже отказывался принимать новую реальность.

Без ее помощи я бы не выжил. Теперь мы поменялись ролями. Я шагнул к ней, но Персик остановил меня своим рыком.

Мэг отступила.

– Нет, – возразил я, вспомнив, что ровно то же самое она сказала мне несколько дней назад. – Мы связаны, хочешь ты того или нет.

Она еще раз посмотрела на меня сквозь треснувшие стекла. Наверно, я отдал бы все, чтобы увидеть знакомый неприличный жест. Я бы согласился прыгать с ней по Лабиринту со связанными ногами или даже вступить в мусорную схватку в переулке.

Но она повернулась и убежала. И Персик умчался за ней. А потом они исчезли, растворились в лесу, как давным-давно Дафна.

Над головой звякнули тронутые ветром колокольчики. На этот раз деревья не отозвались. Я не знал, долго ли будет молчать Додона, но оставаться и выслушивать шуточки деревьев мне не хотелось. Я повернулся и увидел под ногами нечто странное: стрелу с дубовым древком и зеленым оперением.

Никакой стрелы здесь быть не могло.

Я их в рощу не приносил. Но в том оцепенелом состоянии мне было не до того, чтобы ломать голову, выясняя, откуда она взялась. Я сделал то, что сделал бы на моем месте любой лучник: поднял стрелу и вернул в колчан.

34

Убер в пролете

Лифт – слабо. Такси? Нет

Подбросит Мама

Остин освободил остальных пленников.

Выглядели они так, словно побывали в чане с клеем и ватными тампонами, но в прочих отношениях ничуть не пострадали. Эллис Уэйкфилд ходил туда-сюда, сжав кулаки и высматривая, к чему бы их можно было приложить.

Сесил Марковиц, сын Гермеса, сидел на земле и старательно отчищал кеды от грязи с помощью берцовой кости оленя. Остин – вот же запасливый парнишка! – смывал греческий огонь с лица Кайлы, поливая на ладонь из солдатской фляжки. Миранда Гардинер, староста дома Деметры, тихонько плакала, стоя на коленях у того места, где принесли себя в жертву дриады.

В какой-то момент рядом со мной оказался паликос.