Онлайн-библиотека книг
Вынырнувшая ниоткуда одна из лагерных уборщиц-гарпий спикировала, словно двухсотфунтовый цыпленок-камикадзе, подхватила кусочек и унеслась прочь.
– Давай для начала переживем день. У нас состязание после ланча.
По спине пробежал холодок. Чего мне никак не хотелось, так это оказаться в Лабиринте вместе с Мэг Маккаффри, но я все же удержал крик в себе.
– Насчет состязаний не беспокойся. У меня есть план, как победить.
Она вскинула бровь.
– Да?
– Ну, точнее, план будет готов после полудня. Мне нужно немножко времени…
За спиной у нас протрубила раковина.
– Лагерь, на утреннюю заправку! – проревел Шерман Ян. – Веселей, неженки! Вы у меня наплачетесь к ланчу!
15
В практике совершенство
Ха, ха, ха, не думаю так
Хнычу – не смотрите
Мне бы справку от врача с освобождением от физических нагрузок.
Честно говоря, никогда не пойму вас, смертных. Вы стараетесь поддерживать хорошую физическую форму – отжимания, приседания, пятимилевые пробежки, бег с препятствиями и прочее, и прочее. Пыхтите, потеете и все понапрасну.
Ужасно! Если я хочу изменить форму, возраст, пол, вид, мне достаточно просто пожелать этого – раз! – и я уже молодой, крупный трехпалый ленивец женского рода. Никакими отжиманиями вы этого не достигнете. И где тогда логика всех этих постоянных усилий? Физические упражнения – всего лишь тягостное напоминание о том, что человек – не бог.
К концу утреннего тренинга под руководством Шермана Яна я задыхался и обливался потом.
Я вовсе не ощущал себя особенной снежинкой (хотя моя мать, Лето, постоянно уверяла, что я именно такой, особенный), и меня так и подмывало обвинить Шермана в том, что он не обращается со мной соответствующим образом.
Поворчав да пожаловавшись на все это Уиллу, я спросил, куда подевалась прежняя староста Ареса. Клариссу Ла Ру я мог, по крайней мере, очаровать ослепительной улыбкой.
После пыток и мучений я кое-как доковылял до домика и еще раз принял душ.
Душ – хорошая штука. Может, не такая хорошая, как бекон, но хорошая.
Моя вторая утренняя сессия тоже оказалась болезненной, но уже по другой причине. Вместе с сатиром по имени Вудроу меня определили на уроки музыки в амфитеатре.
