Осторожно приоткрываю дверь в детскую и застаю Эмму, стоящей у кроватки и держащей нашего сына за крохотную ручку. Она часто так стоит, и, предполагаю, стояла бы часами, если бы я насильно не уводил ее.
Вот и в этот раз я подхожу, осторожно разжимаю ее пальцы и, обняв за талию, вывожу из комнаты, захватив видеоняню.
Только в этот раз Эмма еще и плачет.
Усаживаю ее в гостиной, наливаю стакан воды и заставляю полностью выпить. Сажусь на пол на корточки перед ней, беру ладони в свои и заставляю смотреть мне в глаза.
– Ну, чего ты, девочка? Все же хорошо.
– Нет, – качает головой, как ребенок, – все не хорошо. Я – плохая мать.
Вот те здрасти, приплыли.
– Эм, а на каких основаниях сделан этот вывод? – едва сдерживаю улыбку, глядя, как малышка шмыгает носом и утирает кулачком слезы.
– У меня ничего не получается, я боюсь ему навредить. Я до сих пор боюсь, когда беру его на руки. чтобы подмыть или держу столбиком…Мне кажется, я могу ему что-нибудь сломать. А еще мне кажется, что ему не хватает молока.
Если бы не ты, с Арсланом точно уже что-нибудь случилось бы…
– Если бы не ты, – осекаю строго и серьезно, – если бы не твоя борьба за жизнь нашего малыша, его бы могло бы и не быть. Ты – лучшая мама для нашего ребенка, Эмма. И другой ему не нужно. А молока не будет хватать, если ты постоянно будешь грузить свою прекрасную головку всякой ерундой и столько нервничать.
Эмма сильнее сжимает мои ладони, ее глаза становятся серьезными и в них мелькает забытый страх.
– Я все никак не могу выкинуть из головы тот диагноз…Ведь если бы я не боролась, не пошла к тебе и подписала смертный приговор малышу…Он ведь умер бы. Как? Как на такое пошли врачи, которые озвучивали мне этот диагноз? Как на такое вообще можно пойти?!
Тут уже мне приходится сдерживаться, чтобы не напугать малышку."
"Несмотря на то, что не без помощи Давида я закрыл вопрос с этими недоврачами, гнев во мне все никак не утихнет. Более того, я поднял свои связи и направил соответствующие проверки вышестоящих инстанций.
Врачей и руководство сняли, половину состава в клиниках сменили, но работа все равно проведена не до конца. Давид еще выясняет, кто дал распоряжение по всем клиникам озвучивать несуществующий диагноз моей женщине. И когда он найдет, я сдерживать себя не стану.
Но Эмме совсем не надо знать этих подробностей. У нее своих тараканов в голове хватает. Эти-то еще ни черта не поддаются дрессировке.
