И, несмотря на то, что он умер для меня в тот день, когда я узнал о его предательстве, мне все равно очень больно. От того, что не разглядел в нем урода, от того, что из-за моей беспечности, что не проверил человека, попавшего в свое окружение, погибла моя семья, и я чуть не потерял Эмму и Арслана. Все это нести мне, как крест, до конца моих дней.
– За что? – раздается сзади удивленный голос Давида. – Я удивлен, что ты так долго тянул. Признаться, уверен был, что ты прикончишь его там, на той даче.
– Не смог. Не знал, как потом Эмме в глаза смотреть.
Она бы все поняла. И я не знаю, захотела ли бы жить с убийцей. А я не мог себе позволить ее потерять. Снова. Но при этом я не мог позволить Славе остаться в живых. Не после того, как он поднял руку на мою семью. Дважды. Я такое не прощаю.
– Поддерживаю, – просто соглашается Давид, и слышится звон бокалов. Друг подходит, становится рядом, глядя на город, и протягивает один бокал с янтарной жидкостью мне. – Признаться, я дал тебе немного времени, не хотел лезть.
Но если бы ты довел дело до суда, я бы решил вопрос со Славой по своим каналам. Не должна мразь, называющая себя другом, мстить исподтишка. И уж точно не должна вмешивать детей в это дело. Они точно не виноваты. Он должен был прийти к тебе открыто и решить вопрос по-другому. Ты знаешь, я был уверен, что суд признает его невменяемым. И тогда был бы шанс, что он выйдет на волю…
– Не продолжай, я понял твои мысли. И что, ты прямо пошел бы до конца? – внимательно смотрю в лицо другу.
– Пошел бы, – уверенно и спокойно.
– Потому что ты мне как брат. Моя семья.
Мы отпиваем из бокалов, каждый думая о своем и храня молчание.
– Что там по Сафронову, ничего не слышно? – неожиданно нарушает тишину Давид, возвращаясь к бару.
– Хорошо, что напомнил, – подхожу к своему столу, ищу визитку. Нахожу и кладу сверху на ежедневник. – Сегодня после обеда у меня разговор с Власовым. Я со многими разговаривал, пробивал, мне посоветовали одного юриста именно в конторе Власова. Она лучшая не только в городе, но и в регионе.
Молодая, двадцать пять лет, но уже очень успешная и хваткая. Поговорю с ним, чтобы у нее нашлось окошко для нас.
– Отлично, – Давид залпом выпивает содержимое бокала и поднимается с места. – Держи меня в курсе. Я пойду, у меня скоро видеосовещание с чехами.
– Давай, брат, на связи. Через две недели увидимся."
"Хакимов резко оборачивается и непонимающе смотрит на меня.
– В смысле?
– В самом прямом. Вечером я с семьей улетаю на острова.
