Внутри все умерло. Полыхает, сгорая заживо, обугливаясь и превращаясь в пепел. Я думала, что то, что мертво, умереть уже не может.
Оказывается, еще как может.
И во второй раз больнее, чем в первый. Гораздо. Потому что страдаю не только я, но и малыш, который еще не родился, но уже лишен отцовской любви. Папа никогда не подбросит его под потолок, вызывая заливистый смех. Никогда не поможет подняться, если малыш упадет, объясняя, что разбитые коленки – это не страшно. Никогда не отведет на футбол или в бассейн. Никогда не научит постоять за себя.
Потому что у его папы другая семья. И другой ребенок, законный, рождения которого они будут ждать вместе с Айлин. Вместе с ней он будет ходить на УЗИ, его первые черно-белые фотографии он будет носить в портмоне, периодически пересматривая. Его он будет обнимать перед сном, поглаживая и разговаривая.
А мой малыш, мой львенок, Арслан всего этого лишен. Потому что его мама просто-напросто не нужна его папе. Почему такая несправедливость? Почему из-за различия в социальном статусе страдает малыш?! Ведь он – невинная душа.
Ни в чем не виноват!
– Поздравляю, – не узнаю свой безликий и холодный голос. Не могу поднять глаза на эту парочку. Видеть счастье в глазах Тимура и торжество в глазах Айлин выше моих сил.
Где-то вдалеке звучит резкий и обозленный голос Кадырова, за ним – противный и визгливый голос Айлин. Кажется, у них перепалка, о чем-то спорят. Но мне плевать. Это их семья, и вопросы, касающиеся этих двоих, ко мне не имеют никакого отношения.
Тошнота накатывает волнами, от внезапного головокружения ведет в сторону, и я вцепляюсь в стол до скрипа. Смотрю на свои пальцы и не вижу их. Лишь спустя несколько секунд понимаю, что горькие слезы, готовые пролиться, застилают глаза.
– Поздравляю. Шустро вы, – это галлюцинации или я слышу в голосе Славы напряжение?
Как в замедленной съемке поворачиваю голову в сторону мужчины. Так и есть: Слава сидит серьезный, без тени улыбки на лице, с выпрямленной спиной, не сводя глаз с Айлин.
Хмурится и выглядит…озадаченным. Как будто не очень рад за друзей. Но у меня нет сил сейчас анализировать поведение мужчины.
– Какой срок? Ну, вы, ребят, даете! Такое событие, и умолчали!
– Срок пока небольшой, – милым голоском, поглаживая совершенно плоский живот, отвечает Айлин, – даже сердечко еще не прослушивается…
Дальше как будто кто-то выключает звук в моей голове. Тимур что-то резко отвечает Айлин, но из-за нарастающего гула в ушах не слышу ни слова.
