Но…
– А где он тогда сейчас?
– Милая, но ведь и ваш муж не железный, – с мягкой улыбкой, поправляя на мне одеяло и проверяя новую капельницу, произносит медсестра. – Ваш лечащий врач уговорил его поспать хоть несколько часов, и даже выделил место в ординатор…
Женщина осекается на полуслове, потому что дверь с треском распахивается, и в палату ураганом врывается Тимур и так и застывает на пороге. Буквально ввинчивается в меня взглядом, ощупывая с головы до ног. В его дьявольских темных глазах тревогу и беспокойство сменяют облегчение и радость.
Он улыбается уголками губ и …прислоняется спиной к стене, как будто ноги его не держат.
– Эмма, – выдыхает он, теперь уже широко и счастливо улыбаясь. – Моя девочка…
Я не могу отвести глаз от этого невероятного мужчины. Господи, какой же он красивый! Сильный. Властный. Заботливый. Любящий. И такой любимый…
Краем глаза отмечаю, что медсестра просачивается на выход, и мы в палате с Тимуром остаемся одни. Все также ведем молчаливый диалог, не сводя друг с друга жадных глаз.
Мне кажется, как будто я не видела его вечность. Дико соскучилась.
– Это были самые страшные и долгие сутки в моей жизни, девочка, – устало и с болью, надрывом в голосе. – Я чуть не умер. Не смей меня так больше пугать! И не вздумай когда-нибудь оставить.
– Никогда. Теперь ты от меня так просто не избавишься,– шепчу, качая головой и глупо, но счастливо улыбаясь сквозь слезы.
Эмма
Тимур отталкивается от стены, подходит к койке и подтягивает ближе стул.
Садится и не сводит с меня взгляда, чем дико смущает.
– Что? Почему ты на меня так смотришь?
– Любуюсь. Ты не представляешь, как я по тебе соскучился, – абсолютно серьезно заявляет Тимур, не сводя с меня дьявольских глаз."
"– Мы виделись буквально несколько часов назад…
– Сутки, Эмма, – перебивает Кадыров, заставляя меня напрячься. – Тебя не было с нами целые сутки. Это, охренеть, как много.
Я напрягаюсь. Что значит сутки?! Последнее, что помню – суета врачей вокруг родившегося Арслана, и то, что он не закричал, а потом темнота…Неужели так на меня подействовал наркоз? Что вообще происходит?!
– Что случилось? Что с нашим сыном? Что говорят врачи? Расскажи мне, Тимур, только не молчи! – умоляюще прошу, едва сдерживая слезы при упоминании Арслана.
Материнское сердце болит, ноет и тоскует, рвется к нему. Я нужна своему мальчику, должна быть рядом, оберегать и дарить свое тепло, а вынуждена лежать здесь.
