Она дергает меня за предплечье на себя и буквально опаляет мою щеку своим горячим дыханием. – Тебя и твоего ублюдка.
Становится душно и тошно. Я начинаю коротко дышать, чтобы оставаться в сознании.
Малыш очень тонко чувствует мое состояние, и пинается активнее, а боли внизу живота усиливаются."
"– Ты не посмеешь, – выплевываю, собирая себя по кускам. Похоже, что я исчерпала свой лимит благоразумия и терпения. Я не хочу жить в постоянном страхе перед сумасшедшей девицей. Не хочу, чтобы она думала, что ей позволено такое поведение! – Никогда не смей произносить таких слов в адрес моего ребенка! Не доводи до греха, Айлин.
Я могу стерпеть многое, закрыть глаза, но никогда не позволю оскорбить своего малыша. Запомни это. И тебе будет проще жить.
Она теряется, а мне этого достаточно, чтобы выдернуть руку из её цепкого захвата. Она так цеплялась за меня, что на нежной коже уже стали проявляться синяки. Плевать. Надо избавиться от ее душащего общества как можно скорее.
Я круто разворачиваюсь, чтобы уйти, но Айлин решает, что последнее слово обязательно должно быть за ней:
– Что, не получилось с Тимуром, так ты решила закадрить его лучшего друга? Чтобы быть ближе к нему? Какая же ты дрянь…
Что? Лучшего друга?.
. Но Слава за полгода ни разу не упоминал имени Тимура…
В голове внезапно всплывает брошенная фраза в клубе полгода назад: «…Слава не придёт?»
Осознание и понимание приходят резко, как кирпичом по голове. Так вот он кого имел в виду… Второй из его братьев… Слава, который полгода пытается построить со мной отношения, ни на минуту не даёт забыть о себе-друг Тимура?
Я определённо не хожу в любимицах у Судьбы.
Иначе почему свыше так надо мной издеваются?!
Мне резко перестает хватать кислорода. Вдыхаю раз за разом, а в лёгкие не поступает. Перед глазами расползаются цветные круги и летают чёрные мошки. Тошнота накатывает волнами, а меня ведет в сторону. Медленными шагами пячусь к стене, чтобы иметь хоть какую-то опору. Сгибаюсь пополам и дышу коротко и быстро.
Становится легче.
Выпрямляюсь и натыкаюсь на торжествующий взгляд Айлин свысока. Она стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня снисходительно и с видом победительницы. Она откровенно наслаждается увиденным «представлением».
– Я предупредила тебя, Эмма. Если хочешь…
– Успокойся! – рявкаю на эмоциях, теряя контроль над собой. Но все же остатки благоразумия берут верх надо мной, и я решаю увести подозрения. Кадыров ни в коем случае не должен узнать о сыне.
