Я бы очень сильно хотела сказать ему все, что чувствовала, но находиться на крыше дома и выяснять отношения при посторонних — не самая хорошая идея. Кирилл передал меня на руки спасателей. На миг мне стало страшно, отпускать руку Кирилла совсем не хотелось. Я с трудом заставила себя это сделать и выдохнула, лишь когда ноги коснулись твердой земли.
Крестовский проворно спустился следом.
— Отвезешь меня к Мирославу? — попросила я.
— Ты на ногах едва держишься. Для начала я хочу, чтобы тебя отвезли в нормальную, проверенную клинику и обследовали! — решительно ответил Кирилл.
— Может быть, тебя еще чем-нибудь там напичкали?! Пока не увижу своими глазами результаты, не успокоюсь!
Крестовский бережно обнял меня за плечи и повел в сторону машины.
— Как же Мирослав? — забеспокоилась я. — Хочу его увидеть.
— Мы позвоним ему. Хорошо? Ты убедишься, что с ним все в порядке. Сейчас он в безопасности! — снова повторил Крестовский. — А твое состояние меня пугает. Ты очень бледная, слабая.
— Стефан чем-то опоил меня.
Кажется, потом делали промывание.
— Тем более, — сквозь стиснутые зубы выдохнул миллиардер и порывисто меня обнял. — Не хочу тебя отпускать даже на минуту.
— Не отпускай. С Войцеховски покончено. Абсолютно…
Кирилл помог мне сесть в машину, пристегнул и снова дотронулся до щеки губами.
— Хочу поцеловать тебя.
— Я… тоже хочу, — шепнула едва слышно.
— Тогда почему не поцелуешь и не даешь себя поцеловать.
— Кажется, я все испортила! — пробормотала, смутившись. — Я еще не знаю, что было, когда Стефан меня опоил и было ли вообще.
Черт! Я чувствую себя не в своей тарелке, не могу это отпустить.
— Давай я тебе помогу? — предложил Крестовский.
Его ладонь обняла меня за шею. Прикосновение было уверенным, но нежным и ласковым. По телу заскользили приятные мурашки, измученное сердце забилось быстрее. Я даже не думала, что еще могу испытывать такие чувства — как будто это мой самый первый в жизни поцелуй.
Большой палец Крестовского ласково поглаживал кожу, разнося тепло. Пульс внезапно ожил и забился в три раза быстрее там, где он меня касался.
Жар заскользил от шеи к предплечьям, спустился по груди и скользнул уютным комком в низ живота, запуская необратимые реакции во всем теле.
Кирилл медленно приблизился. Я слышала, каким частым и тяжелым стало его дыхание, губы приоткрылись, словно он приглашал меня к поцелую, уговаривая. Всего лишь приглашал, не давил, давал время привыкнуть.
Это растрогало и одновременно взбудоражило, вскружив голову.
