Короткая дрожь прошла по его телу, но он быстро взял себя в руки, спросив прямо:
— Ты любишь его?
Я отвела взгляд в сторону. Крестовский крепко обхватил мое лицо и не позволил прятаться.
— Любишь? Всем сердцем? Хочешь быть с ним? Прожить всю жизнь? Любишь ты его или нет?! Ответь! — потребовал.
— Какое это имеет значение?
— Большое, — ответил спустя долгие несколько секунд. — Если ты его любишь по-настоящему, я буду настаивать лишь на том, чтобы иметь возможность общаться с сыном.
— Отойдешь в сторону? — прошептала я.
Он не ответил, крепко стиснул челюсти.
— Но если есть хотя бы малейшая возможность, что ты согласилась на этот брак лишь из чувства долга или желания защитить Мирослава от меня, то я это просто так не оставлю! — пообещал Кирилл. — Я буду бороться. Слышишь? — произнес в самые губы, дотрагиваясь до моих. — За тебя. Все полетит к чертям, но я хочу тебя."
"Я всхлипнула и крепко впилась пальцами в плечи Крестовского, чтобы оттолкнуть соблазн, но вышло так, будто я потянула его на себя и поддалась напористому поцелую, упав спиной на диван.
Крестовский мгновенно придержал меня и расположился сверху, начав целовать губы быстрыми и частыми поцелуями. Я млела и ненавидела себя за это.
— Так не должно быть. Уйди… — пробормотала едва связно.
Кирилл спустил с плеча тонкую бретельку и начал целовать там… передвигаясь ниже.
— Не уйду, — ответил. — Ты должна понимать, чего лишаешься.
Его губы двигались слишком напористо и умело ласкали нежную кожу, заставляя гореть. Так хорошо я себя не чувствовала давным-давно и остро желала близости.
Это было ужасно! Прямо сейчас я готова была отдаться мужчине. Пусть на словах отрицала это, но внутри понимала, как сильно я его хотела! Это было некрасиво и нечестно по отношению к Войцеховски, который сделал для меня так много и пообещал защитить мои интересы. Кирилл мог просто взять желаемое, приятно и горячо провести со мной время и уйти, а потом начать давить. Он был великолепным любовником и мог свести с ума любую, неужели я была готова поддаться этому мороку?
Глаза хотели закрыться сами по себе.
Я точно знала, что Крестовский любил смотреть, а у меня глаза закрывались, я была на шаг от того, чтобы забыться окончательно, как вдруг…
Я заметила, что за окном скользнула чья-то тень. Как будто кто-то наблюдал за происходящим все это время, подглядывая через приоткрытое окно.
По телу скользнула ледяная волна, внутри все сжалось, но не от предвкушения, а от страха и отрезвления.
