Айзен видел перышки.
Драмиэль побагровел. То ли имя принца на него так подействовало, то ли мои перышки.
– Это невозможно! – повторил он таким тоном, будто убеждал не меня, а себя. – Я добавил в твою защиту сдерживающие элементы. Они должны подавлять инстинктивный оборот. А сознательно оборачиваться ты не умеешь.
– Да, ваш браслет помогает сдерживать эмоции. Но я не вру, я почти обернулась, и это было совсем не больно.
Он уронил бумаги, которые держал в руках. Они грохнулись на стол и разлетелись, а Драмиэль застыл, глядя на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескались растерянность, недоверие и… страх.
Он боялся, но не меня, а за меня. Я поняла это сразу, едва наши взгляды пересеклись.
– Этого нельзя допустить, – выдохнул он и мешком осел в кресло. – Нельзя. Я поклялся королю своей головой, что ты неполноценный феникс и никогда не обернешься. Если был хоть один шанс, что ты способна на это, за тобой бы уже пришли…
– Кто?
– Те, с кем тебе встречаться не надо, если только не хочешь навсегда сгинуть в застенках королевской тюрьмы.
– Но почему?! – воскликнула я, теряя терпение. – Что за бред? Я опасна? Я представляю угрозу? Что со мной не так, скажите?
– Ты тут ни при чем. Просто наши законы насчет Темных однозначны. А насчет черных фениксов вообще не менялись с тех пор, как предок нашего короля отдал приказ их всех уничтожить. Но хуже всего, что сейчас по Академии бродит еще один Темный, и он либо феникс, либо связан с фениксами. Ты это знаешь не хуже меня. Пока он не пойман, ты – главный подозреваемый.
– Отлично. Приехали. И что же мне теперь делать?
– Для начала вернуться к работе, – он кивнул на кучу писем. – Поверь, ничто так не прочищает мозги, как перекладывание бумажек с места на место.
– А по-моему, отупляет, – проворчала я, но спорить не стала.
***"
"Следующие несколько часов мы работали и за это время не проронили ни слова. Шелестела бумага, слышался скрип пера, да я иногда тоскливо вздыхала.
Драмиэль погрузился в глубокую задумчивость. Иногда я чувствовала на себе его изучающий взгляд, но делала вид, что не замечаю.
Он припахал меня разбирать бумажки! Даже обидно стало.
Когда письма были разобраны, я подошла к столу и встала, ожидая дальнейших распоряжений. Но ректор молчал. Он поставил локти на стол, сжал пальцами виски и смотрел вниз, в лежащие перед ним документы. И, казалось, ничего вокруг не видел и не слышал.
Я постояла, переминаясь с ноги на ногу. Потом не выдержала:
– Гхм!
Он резко вскинул голову.
