– Значит, я прямой наследник королевского рода? И что теперь с этим делать…
Я полезла за шиворот и достала медальон. Корона на нем хищно сверкнула, отразив свет из окна.
Ректор глянул на артефакт в моей руке и отвел взгляд.
– Не знаю. Но я сразу понял, кто ты такая, когда увидел у тебя эту вещь.
– И ничего не сказали. Почему?
– Я и сейчас не хочу ничего говорить. Слова могут быть смертельно опасны.
– Это связано с вашим братом?
Он вздрогнул и отшатнулся. А я наконец-то смогла нормально сесть и одернуть юбку.
Потому что лежать перед взрослым мужчиной было не очень удобно.
– Ты знаешь о нем? – Драмиэль напряженно взглянул на меня.
– Да. Он мой отец, верно?
Ректор тяжело вздохнул.
– Верно.
– Значит, он каким-то образом попал в мой мир и встретил там мою мать? Вы знаете, почему он ее бросил? Почему сбежал?
Нахлынувшие воспоминания заставили меня подскочить. Я подалась вперед, хватая ректора за рукав.
Мне важно было это услышать. Что мой отец не был подлецом, бросившим беременную девушку. Что с ним случилось какое-то несчастье.
Так мне было бы проще смириться с тем, что он бросил меня. И с тем, что мамы не стало…
– Потому что не мог иначе, – бесцветным голосом произнес Драмиэль, перевел взгляд на мои пальцы, смявшие ткань его рукава, и тем же тоном продолжил: – Он не подчинился приказу короля и сбежал. Его нашли. Если бы он попытался остаться, то пострадала бы твоя мать.
– Она и так пострадала! – взорвалась я. – Умерла в психушке, неся бред про драконов! А вы мне с первого дня врали, что других миров не существует.
И меня заставляли врать!
Я уже кричала, забыв что нас могут услышать.
Не знаю, в какой момент ректор активировал антипрослушку. Мне было не до этого. Меня терзало желание высказаться наконец, выкричать свою боль, разочарование и несбывшиеся надежды. Всю обиду маленькой девочки, которая росла без родителей. Глаза жгло от слез, грудь разрывалась, словно из нее хотело вылететь что-то ужасное и уничтожить весь мир, который принес столько боли.
А Драмиэль схватил меня в охапку и прижал к себе.
Только тогда я поняла, что меня трясет от рыданий.
– Прости, – услышала шепот над ухом. – Так было нужно.
– Кому?
– Тебе, мне… твоему отцу…
Я оцепенела в его объятиях. Даже перестала рыдать. Чуть отодвинулась от промокшей насквозь рубашки, шмыгнула носом и недоверчиво переспросила:
– Моему отцу? Вы знаете, где он?
Мой ищущий взгляд встретился с полным сочувствия взглядом мужчины.
– Да. Он в тюрьме. Короли не прощают обиды.
