– Не смей никому говорить об этом! И не смей обращаться. Только не в феникса!
Он еще и встряхивал меня при каждом слове, будто боялся, что я не пойму. Но мне это совсем не понравилось. У меня все тело болело, наверняка я сплошь покрыта синяками после падения. А тут еще невменяемый Айзен.
– Пусти! Мне больно!
Пришлось крикнуть, чтобы он перестал меня трясти.
– Извини… я нечаянно…
– Ага, как же.
Я оттолкнула его и встала на ноги. А потом заковыляла прочь по коридору.
– Ты куда? – Айзен последовал за мной.
Вид у него был слегка обескураженный.
– В лазарет! – огрызнулась я, не оглядываясь. – Проверюсь. Вдруг ты мне что-то сломал?
Он пристроился рядом. Шел молча, только время от времени поглядывал на меня и странно сопел.
Я не стала выходить в общий коридор, где сейчас толпился народ, а свернула к служебной лестнице. Айзен – за мной.
Музыка в зале давно стихла. Значит, отведенные мне пятнадцать минут закончились. Но я была совсем не готова вернуться под перекрестные взгляды друзей и врагов.
– Лазарет в другой стороне, – сообщил принц, когда мы оказались на улице, и я направилась к общежитию.
– Я передумала. Пойду к себе.
– Но бал еще не закончен! Ты не можешь уйти!
– Могу и ухожу. Видишь?
Я прибавила шаг, снова начиная злиться. На этот раз на себя. Потому что моим настоящим желанием было не убегать, а остановиться и нормально поговорить. Объясниться с Айзеном. Ведь это, возможно, последний шанс сделать хоть что-то перед тем, как мы навсегда будем потеряны друг для друга.
Но проклятый характер гнал вперед. Я скрипела зубами, кусала губу, кривилась от боли и подступавших слез, но все равно продолжала идти.
Пока Айзен не обогнал меня. Он перегородил дорогу и произнес:
– Нам надо поговорить.
Сердце радостно трепыхнулось.
Но я лишь глянула исподлобья и буркнула:
– Дай пройти!
– Сначала поговорим.
– Прямо здесь?
На улице было уже темно. Мы стояли на дорожке, посреди сквера между общежитием и главным корпусом Академии. Позади меня сиял огнями бальный зал и долетали звуки аплодисментов.
Впереди – мрачной громадой высилось здание общежития. И там не светилось ни одного окна.
– Пожалуйста, – голос принца смягчился. – Таша, послушай меня. Прости, если напугал. Это вышло случайно, просто я очень…
На его лице выступили желваки. Будто он хотел что-то сказать и никак не решался.
Я с деланным равнодушием ждала. А вот нечего было меня трясти! Но кто бы знал, чего мне стоило удерживать на лице бесстрастную маску.
