Оно наполняло тело легкостью, а душу – удовлетворением. Но я не позволила себе этого сделать. Усилием воли сжала кулаки, гася на корню желание разрушать. И стиснула зубы.
– Я выйду отсюда прямо сейчас, – сказала, делая брешь в заклинании принца, которым он заблокировал дверной замок.
За спиной раздался шорох. Айзен явно пытался встать с кресла. А вслед за этим послышался грохот упавшего тела и стон.
Я на секунду застыла.
По спине промчался озноб.
Это что, принц упал?
Стон повторился. Затем пара ругательств. Причем таких, что у меня уши от стыда покраснели.
Я развернулась на деревянных ногах.
Принц лежал ничком на полу и держался рукой за бок.
– Эй… – у меня перехватило дыхание. – Ты живой?
– К твоему сожалению, – прохрипел он. – Помоги, или так и будешь стоять?
Ох да. Лучше помочь. А то еще обвинят в неоказании должной помощи королевскому высочеству. Здесь есть такая уголовная статья…
Я поспешила к Айзену. Он ухватился за мою руку и сел, тяжело привалившись спиной к креслу. На ноги подниматься не стал.
По его лицу стекал пот, кожа стала сероватой и даже шершавой на вид, а по ауре расползались черные дыры.
– Это что? – прошептала я в ужасе, садясь рядом с ним. – Ты же минуту назад был абсолютно здоров!
– Не знаю. Никто не знает. Возможно, новое оружие темных.
– Отложенного действия?
– Нет. Это что-то другое. В меня попал “светоч хаоса”, боевое заклинание дроу. Но удар был слабым, я даже не поморщился. А теперь он возвращается снова и снова, и с каждым разом становится все сильнее.
Будто сгусток тьмы – его основа – сидит у меня внутри.
Я еще раз внимательно осмотрела его.
– Аура чистая, тело тоже. Хм, это так странно… Есть следствие, но нет причины… Лечить, по сути, нечего. Только симптомы.
– Но они быстро пропадают, – через боль усмехнулся принц.
Он был прав. Дыры в его ауре уже начали зарастать, а через минуту исчезли, не оставив следов.
– Они вернутся? – уточнила я, следя за процессом.
– Да. Они возвращаются. Поначалу каждый час, но теперь время сократилось, а боль усилилась.
Надо было что-то сказать. Проявить сочувствие. Но все подходящие слова казались до ужаса бесполезными. По глазам Айзена было видно, что он не нуждается в жалости. А если и нуждается, то никогда не скажет об этом. Ибо его раненая драконья гордость ему не позволит…
Драконья!
И как я сразу не сообразила!
– Слушай, ты же перевертыш! У тебя два физических тела, две ауры – человеческая и драконья. Ведь так?
– Ну… – он цепко взглянул на меня.
