Так целует ужасное чудовище...

То есть, бушующая волна из журналистов осталась позади, но у меня все равно оставалось лишь мгновение для того, чтобы собраться.

Я натянула на губы улыбку. Не знала, как должна себя вести девушка, которая по-настоящему любила, но попыталась представить, что у меня возникли такие чувства к Дагласу. После этого я его обняла и громко сказала:

- Мой муж меня всегда поддерживал и для него я единственная женщина. Наша семья счастлива, но, простите, это не то, что мы хотим выносить на публику. Это наше личное.

Для журналистов никогда и ничего личного не существовало, поэтому после моих слов прозвучало еще больше вопросов.

Только это уже было не важно. Все, что нужно, я сказала.

Отстранившись от Дагласа, я взяла его за руку и потянула к главному особняку. Все еще старалась делать вид влюбленной и счастливой девушки и, лишь когда мы отошли на достаточно большое расстояние, моя улыбка испарилась. Я отдернула свою руку. Потерла ее об юбку так, словно пыталась избавиться от грязи.

Вот только, как убрать то странное ощущение, которое возникло после того, как я обняла Тейлора? Оно жгло.

Иглами впивалось в тело.

Это был первый раз, когда я обняла парня. Для меня подобное было непривычно и как-то странно. А еще раздражающе от того, что эти объятия были с тем, кто меня откровенно бесил.

- И зачем все эти слова про поддержку?

Уже было темно, а ближайший фонарь находился слишком далеко, чтобы хоть как-то осветить нас. Поэтому Дагласа я не видела, но прекрасно чувствовала."

"- От того, что я терпеть не могу выносить на публику то, что следует оставлять за семью замками, - раздраженно сказала.

– Какими бы не были наши отношения, но вы мой муж и очернять вас в глазах посторонних у меня нет никакого желания. В любых подобных делах я буду вашей поддержкой. Взамен я прошу не позорить меня наличием у вас любовницы. Мне все равно, что происходит у вас в спальне и мне безразлично, кто лежит у вас в кровати, но сделайте так, чтобы эта информация не выходила за пределы особняка. Я знаю, что вы можешь это сделать. В противном случае, позоря меня, вы, в первую очередь, позорите моих родителей. Ноги об них вытираете, а я этого позволить не могу и никогда такое не прощу.

Закончив свой монолог, я сделала несколько глубоких вдохов, после чего рукой оперлась о дерево. Нога болела меньше, но стоять все еще было тяжело.

Даглас слишком долго молчал. Мне даже показалось, что, наверное, наш разговор на этом следует закончить. Но внезапно он все же прервал тишину:

- Я тебя не узнаю.