Она может и даже будет использована вам во вред. Вы должны понимать, что и кому говорите.
Я услышала, как она издала судорожный выдох.
- Как я могу исправиться?
- Меру вашего наказания назначит суд.
- На… наказания?
- Судя по всему, вы до сих пор не понимаете насколько все серьезно.
- Я не считаю, что сделала нечто такое за, что меня нужно судить.
- Если бы вы оказались на месте вашей одногруппницы, которая из-за вас не ходит в университет, возможно, считали бы иначе.
В этом «возможно» было слишком много всего.
Я честно сомневалась, что Милинг может признать свою вину. Особенно сейчас, когда за нее нужно платить.
- Я принесу ей свои извинения и помогу адаптироваться в университете, - быстро сказала она. На это я ничего не ответила. Милинг еще что-то говорила, но в итоге господин Грин, который явно видел ее отвлеченность от лекции, очень строго сказал девушке сосредоточиться на учебе, а не на разговорах.
Следующая перемена была очень значимой. Во многих смыслах она являлась подобна взрыву.
Люди правосудия начали отправлять по домам знати приказы явиться в суд. Естественно, те, кто получил эти письма, тут же звонили своим детям, на имя которых был выписан приказ, а те, в свою очередь, в этот момент находясь в университете, начинали поднимать панику.
Первым известие о суде получил «вожак» третьей группы и это тут же разнеслось по университету. Я издалека видела, что спустя время позвонили и Милинг. То, как она до дрожи сжимала телефон и время от времени отводила его от уха.
Словно на нее кричали. И при этом она выглядела так, словно вот-вот расплачется.
В это время я пряталась, но лишь по той причине, что хотела со стороны понаблюдать за тем, что происходило. И я заметила еще одну особенность. «Вожаки» уже теперь не просто нервничали. Они были в ужасе. Но вот среди остальных студентов царило подобие расслабленности.
Они считали, что наказанными будут лишь «вожаки», но, когда известие о приказе явиться в суд пришло Емеру Ту, второкурснику, который не только не был вожаком, но и вообще находился лишь в середине иерархии своей группы, поднялась та паника, которая была подобна цунами.
Что же я улавливала смотря на студентов? Наверное, отсутствие в этих людях уверенности. Паника. Страх. Они понимали, что суд может затронуть каждого. Того, кто хотя бы частично был не чист.
Именно подобного мы добивались, но в тот же момент меня начал заботить иной вопрос.
