Так точно, товарищ полковник, или влюблённая поневоле

— Мам, ты не против, я заеду к вам? — по телефону выяснять у неё что-то бесполезно, это совершенно точно.

— Заезжай, — родительница хмыкает.

Что-то подсказывает, что разговор мне не понравится.

— Ну?! — открыв дверь, мама встаёт, уперев руки в бока, и я чуть не вздрагиваю.

Фу ты, чёрт! На какие-то доли секунды чувствую себя мальчишкой, явившимся домой из школы, в то время как учительница уже успела позвонить родителям с рассказом о том, что я вытворил сегодня.

— Что ну, мам? — мотнув головой, избавляюсь от чувства дежавю.

Матушку явно раздирает на части — то ли усадить меня за стол, то ли надрать мне уши. Но стремление накормить всех вокруг в ней всегда побеждает.

— Когда ел-то последний раз нормально? — спрашивает ворчливо, идя на кухню.

— Не помню, — вздыхаю, врать и оправдываться сил нет, — неделю назад, наверное…

Сажусь за стол, мать ставит передо мной тарелку с супом. Встаёт к плите, разогревает котлеты.

— В прошлый раз Алина, небось, ещё кормила?

С трудом сглатываю.

— Ну, что молчишь? — мама поворачивается ко мне.

— Я так понимаю, ты в курсе, что произошло? — спрашиваю, не глядя на неё.

— Да! — кивает. — Поверить не могу, что ты так поступил с девочкой!

— Мам, так нужно было, чтобы докопаться до истины…

— Докопался? Доволен? — она качает головой. — Она не дура! Неужели нельзя было её предупредить о своих многоходовках?

Молчу, потому что сказать мне на это нечего.

— Ох, был бы ты помладше! — сердито грозится матушка. — Такого бы ремня получил!

С трудом сдерживаюсь, чтобы не заёрзать на стуле. Да уж, есть свои плюсы в том, чтобы быть взрослым.

— Мам, мне и так хреново, — выдыхаю устало, тру ладонью лоб.

— Можно подумать, Алина всё это время наслаждалась жизнью, — прищуривается она. — На бедной девочке лица не было, если б ты только…

— Ты её видела?! — подскакиваю с места так резко, что роняю стул.

— Запрыгал, запрыгал, вы поглядите только на него, — мама снова упирает руки в бока, — раньше думать надо было!

— Мама, когда ты её видела? — впиваюсь в неё взглядом.

Она какое-то время молчит, поджав губы, но потом всё же говорит:

— В самый первый день после пожара.

— Ясно, — снова сажусь, накатывает безнадёжность. Слишком давно.

— Полкан, я тебя не узнаю, — мама присаживается напротив, смотрит внимательно. — Мой сын никогда не сдавался, — усмехается по-доброму.