Так точно, товарищ полковник, или влюблённая поневоле

Может, и боюсь, конечно… Немного… Но больше ощущаю постоянную неловкость. А ещё растерянность. Потому что я так долго была влюблена в этого мужчину, ну, или считала, что влюблена…

«Можно подумать, сейчас ты к нему равнодушна», — проскакивает в голове язвительная мысль, но я от неё отмахиваюсь, не давая себе задуматься об этом.

— Надо бояться? — повторяю негромко, глядя на Богатырёва.

Он медленно качает головой.

— Тогда зачем вы так старательно меня пугаете? — не могу удержать лёгкого упрёка в голосе.

На этот вопрос он ответить не успевает — в кабинет заходит секретарша.

— Полкан Игоревич, ваш кофе, — тянет Илона, склоняясь к столу, чтобы поставить на него поднос.

Блин, а я вот не умею так соблазнительно изгибаться, чтобы сразу и грудь, и… хм, пятую точку было видно. Кидаю быстрый взгляд на мужчину, но он, похоже, задумывается о чём-то своём и не обращает внимания на чудеса гибкости, которые тут демонстрируются. Илона, видимо, тоже это замечает, потому что на лице у неё появляется странное выражение, которое мне не нравится.

— И ваш чай, — протягивает мне чашку с блюдцем.

— Спасибо, — киваю, но пить не тороплюсь. А вдруг она правда туда чего-нибудь подлила?

Но всё оказывается значительно банальнее.

— Полкан Игоревич, я не понадоблюсь вам… сегодня вечером? — томно тянет эта фифа.

— Нет, — он качает головой.

— Поняла вас, — Илона прищуривается, разворачивается и, проходя мимо меня, задевает локтем блюдце.

Я, взвизгнув, совершенно несоблазнительно подскакиваю с места, уронив стул, на котором сидела, потому что весь чай — горячий, чёрт подери! — оказывается на моей рубашке и юбке.

— Ах ты ж… — от испуга и от боли вспоминаю весь словарный запас, которым меня щедро одарили за полтора года тренировок парни-лучники из секции.

— Ох, как же так! — восклицает гадина. — Ну что же вы так неаккуратно…

— Илона! Вышла отсюда! — Богатырёв, практически вытолкав растерянную секретаршу, подскакивает ко мне.

— С-с ума с-сош-шли?! — шиплю ему, скорчившись и оттягивая от обожжённой кожи мокрую ткань.

— Быстро, я сказал! Спорит она ещё… — Полкан широкими шагами подходит к одному из шкафов, открывает дверцу. — Вот, держи, переодевайся! — протягивает мне свёрнутую ткань.

— Отвернитесь! — выпаливаю, стаскивая с себя пиджак.

— Помощь нужна? — он и не думает отходить.