Так убивать нечестно! Рождественский кинжал

И если я хоть немного разбираюсь в психологии убийц, нас ждет очень любопытный результат.

Глава четырнадцатая

После визита к Гэллоуэю сержант вернулся в мрачном настроении и доложил шефу, что все вышло именно так, как он ожидал. Садовник забрал ключ с собой, и тот до сих пор висел у него на крючке в кухонном шкафчике.

– Так что убийца вряд ли залез в спальню через окно, – заключил Уэр. – А вам удалось разузнать что-нибудь новое, сэр?

Когда инспектор рассказал о своем открытии, сержант заинтересовался, но согласился с мнением Колуолла: если не считать возможности вычеркнуть из списка одного из подозреваемых, большого толку от этого не будет.

– Человек, провернувший такое дело, вряд ли легко теряет голову, сэр, – заметил он.

– Спасибо за ценное мнение, хотя я о нем не спрашивал, – усмехнулся Хемингуэй. – Меня радует уже то, что он совершил глупейшую ошибку, а теперь мы пощекочем ему нервы. До сих пор мы играли в его игру. Посмотрим, как он станет играть в нашу.

– Вы хотите вернуться в дом сегодня вечером, сэр?

– Нет, не хочу.

Мне надо пораскинуть мозгами на досуге, а присутствующие в Лексэме пусть гадают, что я задумал. Ожидание сводит людей с ума.

Сержант усмехнулся.

– Мечтаете о жареной индейке в «Синей собаке»? – подмигнул он.

– Если будешь фамильярничать, я отправлю тебя в Лексэм до полуночи, – пригрозил Хемингуэй. – Я думал совсем не об индейке.

– Прошу прощения!

– То-то же. Я думал о свинине.

Таким образом, обитатели Лексэма были предоставлены самим себе, обретя если не полный покой, то хотя бы передышку.

В доме, где царствовала миссис Дин, покой мог только сниться, и после того, как ее идея насчет бумажных игр повергла в ужас Джозефа, Моттисфонта, Ройдона и Валери, а Стивена и Матильду заставила сбежать в бильярдную, положение стало только хуже.

Рождественский ужин, вызывавший в воображении жареную индейку и пудинг с изюмом, вдохновил Мод на замечание, что Натаниэля убили в очень неудачное время: поглощать праздничные блюда в подобной ситуации бессердечно, однако и оставить их нельзя, потому что тогда они испортятся.

Она предложила в знак траура не зажигать свечки на пудинге. Старри поддержал ее идею и внес свой вклад в создание подходящей атмосферы, убрав с тарелок ветки омелы.

Спать все отправились очень рано, но на следующее утро выглядели так, словно ночной отдых никому не пошел не пользу. Моттисфонт пробормотал, что не понимает, зачем полиция тянет резину.