Онлайн-библиотека книг
– Современная одалиска, – вслух предположила Мэри. – Или принцесса эльфов.
Хью глухо застонал.
– Извините за опоздание! – звонко пропела Вики. – Как поживаете, леди Диринг? Всем – здравствуйте! Это что у вас, шерри? Фи, какая гадость! Мне шампанского, пожалуйста!
– О Господи! – закатил глаза Хью.
Сэр Уильям поначалу выглядел ошарашенным, но потом, когда Вики, лукаво улыбнувшись, озорно подмигнула, слегка пришел в себя и даже спросил, чем занимается Вики теперь, по приезде домой.
– Это зависит от обстоятельств, – серьезно ответила девочка.
Дочерей у сэра Уильяма не было, и он, памятуя только о детских годах своих сестер, предположил, что Вики, без сомнения, во всем помогает матери, ухаживает за цветами, штопает носки и так далее.
– Только в соответствующий день, – заявила Вики.
Сэр Уильям все еще обдумывал эти ее загадочные слова, когда вошедший дворецкий возвестил о том, что ужинать подано. Тайный смысл сказанного Вики настолько потряс сэра Уильяма, что, усевшись за стол и обнаружив Эрминтруду по левую руку от себя, а ее дочь – по правую, он не удержался и спросил девочку, что она имела в виду.
– Дело в том, – самодовольно заявила юная особа, – что я редко ощущаю эдуардианские склонности. Честно говоря – вообще никогда.
– Вот как! Неужели девочки помогали матерям только в эпоху короля Эдуарда?
– Ну разумеется! – с изумленным видом ответила Вики.
– Боюсь, что я безнадежно отстал от жизни, – вздохнул сэр Уильям.
– Трудно сказать, – многозначительно произнесла Вики, посыпая дыню сахарным песком. – Порой мне кажется, что я создана для театра, но потом мысли о гастролях и особенно бесконечных ночных переездах приводят меня в ужас.
– Искусство, театр – все это ерунда! – авторитетно заявила миссис Боутри, прислушивавшаяся к их беседе. – В мире есть только одно – абсолютная истина, или абсолютная любовь!
– Как, Конни, разве абсолютная истина существует? – не удержалась леди Диринг.
– А вот преображенным людям ничего подобного не кажется! – горделиво отрезала миссис Боутри.
– Я видел как-то пьесу, в которой все друг перед дружкой выкобенивались, кто говорит более чистую правду, – вставил вдруг Уолли. – Вот умора-то! Все животики надорвали со смеху.
