Такие разные

Зато теплый, подумала она, с радостью принимая одежду, и спросила:

– Почему ты это делаешь?

– Мне кажется, ты не оставляешь мне другого выбора.

– Ты спорил с Моллом и моим отчимом, – прошептала она, пытаясь побороть озноб. – И ты не выдал меня патрульному, когда у тебя была такая возможность. Почему?

Вместо ответа Дик дотронулся до ссадин на ее руках и синяков от ремней на запястьях.

Их глаза встретились, и она увидела в них сострадание. Сердце ее дрогнуло в робкой надежде.

– Я верю, что с тобой очень плохо обращались, – коротко отозвался он.

 – Что же касается всего остального… – Он пожал плечами. – Я вовсе не герой. Если твой отчим потребует вернуть тебя, я это сделаю не задумываясь.

Надежда умерла, едва успев родиться. Плечи Бет снова поникли.

Дик перебрался в кабину грузовика, не дожидаясь ее ответа, и задернул за собой занавески. Помедлив минуту в нерешительности, Бет принялась снимать с себя мокрую одежду, не заботясь о том, наблюдает ли за ней Дик.

А он тем временем растянулся на шоферском сиденье, недоумевая, как ухитрился внести такую путаницу в свою жизнь за короткий промежуток времени.

Он, несомненно, окажется в тюрьме, если Шеридан сумеет вычислить, куда исчезла его непокорная падчерица.

Черт возьми, почему он влез в это дело? Он вовсе не был героем. Доказательство тому его поведение во время болезни Энн, когда он сбежал в бар и напился до бесчувственности, в то время как его жена лежала на больничной койке и умирала.

Эти воспоминания были мучительны для Дика. Стараясь отвлечься от них, он взял пакет с сандвичами и вернулся в спальный отсек.

Перед ним сидела красивая женщина, ее длинные светлые волосы падали на плечи тяжелой волной, большие карие глаза смотрели приветливо. Неужели это она сидела, забившись в угол его кабины, и дрожала от страха?

Бет улыбнулась Дику и сказала:

– Ты спас мне жизнь, а я даже не знаю, как тебя зовут!

Бет выглядела абсолютно здоровой женщиной, и тем более трудно было объяснить следы от ремней и ссадины на ее запястьях.

Что же все-таки происходило в Форест Хиллз? Дик опять вспомнил садистское выражение на лице Севолка и вздрогнул. Даже если Бет вела себя буйно, это не могло оправдать жестокость санитаров клиники.

Дик отвернул крышку термоса и молча налил Бет в большую кружку горячего кофе.

Она осторожно взяла кружку и поднесла к губам.

Дик протянул пакет с сандвичами, затем откинулся спиной к стене и, обхватив рукой колено, стал наблюдать за ней. Бет согрелась и успокоилась.