Такие разные

 – А что касается Стэнли, никто не поверит его словам. Последние два года он провел в глубокой депрессии после смерти своей жены, и для окружающих это будет выглядеть следующим образом: он встретил Бет, влюбился в нее, они провели вместе несколько дней, он ей надоел, и она убежала от него, после чего снова оказалась в Форест Хиллз и потом, в состоянии депрессии, совершила самоубийство. Даже если Стэнли попытается что-то предпринять, у него ничего не получится.

– А тот, другой, который был вместе с ними?

– Родственник Стэнли, он просто привез счастливым влюбленным еду и одежду.

Он представляет еще меньшую угрозу, чем Стэнли.

– А это? – Шеридан бросил на стол конверт с бумагами – признанием Моузли. – Что ты можешь сказать об этом, Аллен? Ты ожидал этого, не так ли?

Гордон слегка покраснел:

– Нет. Это было ошибкой. Я должен был заняться этими Моузли всерьез. Но я держал его как возможного свидетеля. Это было неправильно. Признаю. – Он осторожно разорвал бумаги пополам и бросил в корзину рядом со столом.

И Бет почувствовала, как слезы навернулись у нее на глаза. Она должна вырваться отсюда во что бы то ни стало, думала она в отчаянии. До прихода Молла и Шеридана она была заперта в одной из комнат на втором этаже. Должно быть, прошло много часов – на улице было уже темно.

– Как так получилось? – Шеридан расхаживал в волнении по комнате. – Сначала этот частный детектив, которого она наняла, затем Моузли. Кругом одни трупы! Мне это не нравится, Аллен. Совсем не нравится.

– Грэхем, все будет в порядке.

 – Голос Гордона успокаивал. – Я позабочусь обо всем. Занимайся выборами.

– Но как ты это сделаешь, Аллен?

Лицо Гордона помрачнело.

– Видимо, ты должен был подумать об этом раньше, когда просил меня помочь тебе избавиться от жены. Я помог, помнишь? Все устроил, заплатил кому надо, спрятал концы. Твое имя даже не упоминалось. Ты сказал, что займешься Бет сам, – и смотри, что из этого получилось. Может, тебе надо было с самого начала поручить мне это дело?

Я упаду в обморок, подумала Бет.

Голова кружилась, она ощущала дурноту и холод, в ушах звенело. В этом звоне пропадал голос Гордона. Но она собрала последние силы и крикнула, глядя с ненавистью на Шеридана:

– Значит, ты действительно убил мою мать!

Она задрожала и плотнее закуталась в куртку, съежившись в большом кресле, куда Севолк толкнул ее.

– Она заговорила о разводе, Бет, – спокойно произнес Шеридан. – Видит Бог, я не хотел этого делать. Но она не оставила мне выбора.