Такие разные

Ты любишь концерты в консерватории и французское шампанское, а я – футбол по телевизору и пиво в обществе приятелей. Наши вкусы и привычки не совпадают, Бет. И мы оба это знаем. Давай не будем разрушать то, что у нас было, хорошо?

– Я люблю тебя, Бет Робин. – Он поднял ее лицо и заглянул в глаза. – И сейчас, в этот момент, ты тоже любишь меня. Давай на этом закончим. Если мы попытаемся превратить это во что-то другое, то оба будем несчастны. Мне нет места в твоей жизни. Давай будем счастливы, вспоминая то, что у нас было.

Каким-то образом Бет сдержалась, чтобы не расплакаться. Его слова причиняли ей сильную боль, но она все же постаралась ему улыбнуться. Он был прав, в глубине души она это понимала. Но сейчас… Боже, единственное, чего ей хотелось больше всего на свете, это чтобы его руки обняли ее, губы прижались к ее губам…

Но он был прав. Постоянно находиться в дороге было его потребностью. А здесь ему плохо, он задыхался в ее мирке. Она знала этих людей, ибо сама была частью маленького светского общества.

Ухоженные женщины будут проводить время, думая о том, каков он в постели, – а одна или две попытаются это узнать, – в то время как их богатые мужья решат, что все же он загадка: не играет в теннис или в гольф, не играет на бирже…

– Думаю, ты прав, – выдавила она, все еще заставляя себя улыбаться.

Он ласково засмеялся:

– С тобой все будет в порядке. Это твой мир. И ты с ним справишься.

Бет снова кивнула, зная, что ей не удержать слез, если скажет еще хоть слово. Он снова наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Береги себя, Бет, – прошептал он. – То, что было между нами, – это волшебство, дорогая. И ты переживешь это с кем-нибудь еще, кто принадлежит этому миру… я уверен.

Потом он ушел, не оглядываясь. Его широкие плечи лишь мелькнули в толпе. Не успела Бет прийти в себя, как к ней подошла Беатрис Веллман.

– Бет, дорогая, я так рада, что ты вернулась! – проговорила она, целуя ее в щеку. – Я всегда знала, что ты была права относительно Шеридана. Я говорила всем, что это позор, он обращался с тобой неподобающим образом, распуская слухи о твоей наркомании. Но ты вернулась, и теперь все будет хорошо.