Такие разные миры

Он указал взглядом на скейты у нас под ногами, потом предложил скатиться по медленному спуску дальше по улице. Как бы наперегонки. Кто доедет до небольшого магазинчика в самом конце, перед поворотом налево, тот выиграет.

Я приняла вызов.

Мы встали на одном уровне, удерживая доски одной ногой.

– Готова проиграть? – усмехнулся Элиас.

– В прошлый раз это закончилось твоим поражением.

Он пожал плечами, не зная, что ответить, но мои слова его совсем не задели; это было видно по выражению его лица.

Итак, мы приняли готовую стойку, слегка наклонившись.

А потом разом оттолкнулись вперед и полетели.

Наши скейты ехали почти на одном уровне, разве что Элиас казался на пару сантиметров дальше от меня, поэтому я взяла дело в свои руки. Я отталкивалась ногами, успевала даже флипы и мэнуалы совершать. Мне хотелось не столько прийти к финишу первой, сколько впечатлить его тем, что я умею делать. А скорость, с которой мы ехали, позволяла мне исполнить задуманное.

И вот мы почти доехали.

Огромной ошибкой Элиаса стало то, что он напоследок, видимо, уже уверенный в своей победе, повернулся ко мне.

Потому что в последнюю секунду споткнулся и приземлился задницей прямо на свой скейт.

Я остановилась возле того самого магазина и повернулась в сторону Элиаса, свалившегося буквально за полметра до пункта назначения. Он выглядел непривычно глупо, сидя на земле передо мной.

Видит Аллах, я пыталась сдержаться. Сначала старалась взять под контроль вырывающийся наружу смех, потому что с моей стороны непозволительно было бы хохотать над чужаком.

И дело тут совсем не в религии, а в моих принципах. Искренние эмоции только для близких – такого правила я придерживалась всю осознанную жизнь.

Но я потерпела неудачу: смех самым настоящим взрывом полился из моего рта.

Я хохотала до боли в животе, а пришла в себя только в тот момент, когда заметила, что он неотрывно смотрел на меня все это время. Не было в его лице смущения, злости или раздражения из-за моего поведения. Ведь как отреагировал бы человек, больно приземлившийся на задницу, на дуру, которая стоит и смеется над ним? Правильно, любой бы разозлился.

Любой, но только не Элиас.

– Что? – спросила я, с трудом остановив свой хохот, но еще продолжая бесконтрольно улыбаться.

Он, продолжая на меня неотрывно смотреть, заговорил:

– У тебя красивый смех… И улыбка. Она тебе к лицу.

И это были первые слова от Элиаса Конли, которые не вызвали у меня раздражения за все время нашего знакомства.

Глава 16

Мы катались до часу ночи.