– Студентка, значит?
– Да. Четвертый курс. Иностранные языки.
И как-то мало-помалу Гордей Александрович вытащил из Белки ее историю. Не иначе был у него дар – вести допросы. Белка сама не заметила, как выложила ему, что ее родители погибли еще семь лет назад, и что она три года перед поступлением жила в семье дядьки. И если до этого Фокин слушал ее, практически не перебивая, то тут спросил:
– Ну и как тебя отпустили одну? У вас же вроде не принято, чтобы барышни были сами себе предоставлены.
Белка смутилась, пожала плечами.
Правда заключалась в том, что дядя Заур любил прихвастнуть по жизни. А поскольку самому ему хвастать особенно было нечем, он козырял успехами приемной дочери. А-ну попробуй поступи в лучший вуз страны! И толку, что в этом никакой его заслуги не было. Все в их ауле знали – Бага отправил названную дочь учиться, и не куда-нибудь, а в столицу! Да и вообще до недавних пор он не сильно рьяно следовал правилам.
– Так ты здесь, получается, парня нашла?
Изабелла распахнула глаза и опять головой тряхнула из стороны в сторону.
Какого парня? Какой нашла? Да она кроме лекций и не видела ничего! Один раз за все время согласилась пойти с одногруппниками на каток, где к ней пристали какие-то нехорошие люди, и никто… вот вообще никто не помог. И она сама не могла на место поставить тех дураков. Просто не знала как. Хорошо, что все благополучно закончилось, все же они были в публичном месте. Но с тех пор Изабелла избегала подобных ситуаций. От греха подальше.
– Нет у меня никакого парня.
– Бросил, значит? – нахмурился Фокин. – Так ты поэтому ребенка оставила?
Белка опять покачала головой.
– Нет… Просто… Я не могла. Забрать. Точней, не могу…
– Ясно.
– Вы куда?"
"– Кое-что тебе покажу. – Гордей подхватил Белку под локоток и к двери потащил. А уже на выходе из кабинета вспомнил, что так и не дал ей халат. – Вот, накинь.
Она и понять ничего не успела, как оказалась возле того окна, за стеклом которого, будто рыбки в аквариуме, лежали детки. Вчера она гадала, где ее сын… Но молилась за всех не поэтому.
Просто жалко было этих крох. И себя очень жалко. Особенно сейчас.
– Нет-нет, я не пойду.
– Ну, хоть посмотришь, от чего отказываешься.
И он ее затащил в бокс! Белка беспомощно поджала дрожащие губы.
– Вот он! Кило пятьдесят родился. Сорок сантиметров. В мою смену дело было, не помнишь?
Ноги Белки будто вросли в пол. Каждый шаг требовал неимоверных усилий, но она шла, не смотря на это, как будто что-то ее тянуло.
