И что получалось? Ну, во-первых, это решало проблему с задохликом, к которому, что уж скрывать, Фокин действительно прикипел всем сердцем. Во-вторых, и это тоже правда, Белка ему чисто по-мужски очень понравилась. Молодая, красивая – тут он не соврал. Но главным во всей этой ситуации для него было все же другое. Белка была как будто не от мира сего. Воспитанная в строгости, в уважении к мужчине, какая-то удивительно старомодная… С очень четкими и правильными жизненными установками и представлениями о добре и зле.
Сейчас, когда, считай, все границы размыло, для него это было очень важно. Гордей не мог себе даже представить, чтобы Белка его предала, или чтобы она ему изменила, или вот как Ленка, стала бы его за глаза унижать... И тут дело вовсе не в комплексах, а в жизненных ценностях. Что-то подсказывало Фокину, что у них с Белкой они если и не одинаковые, то очень-очень похожие. Что-то ему подсказывало, что эта девочка для него…
Но как ей это было объяснить?
– Нет, Белка. Не смеюсь. Давай попробуем, а там захочешь уйти – держать не стану.
– А если вы захотите? – в отчаянии она сжала кулаки.
– И тогда я тебя не обижу. – Белка отвела глаза. – Эй! Ну, ты чего? Сейчас надо думать о том, как мне вас хкм… с Гордеем защитить.
Думаете, как он так быстро все про нее понял? Да вот так. И только утвердился, что был прав, когда она его именем сына назвала. Это тоже его ужасно тронуло.
– Вы правы.
Директрисе ЗАГСа Фокин как-то выходил внуков. С тех пор уже прошло года три, но обратился за протекцией он впервые.
На радостях та даже предложила поженить их торжественно. Гордей отказался, прежде чем ему в голову пришла мысль, что Белка-то, наверное, как-то иначе представляла свою свадьбу. Правда, когда он, нахмурившись, это проговорил вслух, его невеста лишь отмахнулась:
– Никах с православным все равно невозможен.
Так что у них даже не было традиционного обмена кольцами и поцелуя. Подумав об этом, Гордей чуть не врезался в прозрачную дверь, засмотревшись на профиль жены. Белка, с тех пор как они получили свидетельство о браке, замкнулась и притихла.
А тут вскрикнула:
– Осторожней!
– Засмотрелся, – усмехнулся Фокин. – Красивая ты."
"Его жена (надо же!) пугливо поежилась, и уставилась в пол. Ну, блин! Он же ничего такого не имел в виду. Однако ей после пережитого насилия даже комплименты были не в радость. И не то чтобы он об этом не думал. Мысли об интимной стороне супружеской жизни, конечно, регулярно всплывали в голове Фокина, да...
