Такой финал

— У нас осталось всего два мага, — пожал плечами Буран. — Если идти тем же путем, то услышим то же самое.

Глава клана «Белое облако» поморщился, затем опустил голову и нехотя произнес:

— Помнишь, мы с Маком когда-то давно разбирали допрос магов?

— Не очень. Мы сошлись на том, что безопаснее всего вообще этим не заниматься, — покачал головой Буран. — Слишком опасно. Маг может оказаться на порядок сильнее тебя, и тогда лич просто порвет удерживающий его контур.

— У нас нет другого варианта, — покачал головой младший.

Буран недовольно взглянул на брата и заявил:

— Я тебя не пущу в контур к личу! У тебя слишком малый резерв, чтобы противостоять личу в закрытом пространстве.

— Мне надо всего лишь нанести руну подчинения ему на лоб, — попытался возразить младший.

— В закрытом пространстве у тебя не будет поддержки ветра. Только внутренний резерв. Среди нашей группы у меня самый большой резерв. И если уж мы пойдем на это, то внутри ритуала буду я.

Карлик хотел было что-то возразить, но выдавил лишь скупое «Спасибо».

Подготовка к ритуалу заняла несколько часов. Сложная конструкция была выполнена с применением камней силы и металлических артефактов и со стороны смотрелась крайне несуразно.

В руну жертвы был положен труп, единственный труп, у которого нашли сложные и дорогие артефакты. В ключевых точках находились камни силы, наполненные тьмой, а в управляющей руне стоял Буран.

— Начинаем? — уточнил Плевок, глядя на брата.

— Начинаем, — кивнул здоровяк.

— Постойте! А как мы его оттуда достанем, если что-то пойдет не так? — вмешался Мастер.

— Никак, — спокойно ответил Буран. — Это билет в один конец. Либо я справлюсь, либо нет.

Мастер встревоженно взглянул на Плевка, но тот молча отвел взгляд и активировал ритуал.

Полыхнули голубой вспышкой руны, а уже спустя секунду налились тьмой. Из-за того что ритуал запускался с помощью силы ветра, конструкты занимались медленно и неохотно.

— Выродки… дерьмо имперское, — захрипел труп с оторванной рукой.

Из-за дикого холода, который насквозь приморозил тела, при падении от тела отломилась рука, словно это было не человеческое тело, а ручка фарфоровой чашки.