Такова жизнь

Софья Михайловна доставала бутылку вишневой наливки.

– А, Наденька? Может, для аппетита?

Наденька мотала головой:

– Нет, нет, спасибо. А то у меня после нее голова кружится и хочется спать.

«Слабенькая, слабенькая какая», – думала Софья Михайловна с нежностью и умилением.

К выпускным Наденька и вовсе расклеилась – ее стало подташнивать, головокружение и слабость усилились. Софья Михайловна мерила ей давление – низкое, гипотония, отсюда и все симптомы. Она заваривала ей в термосе шиповник с женьшенем и элеутерококком, настаивала на аскорбинке.

Звонила Флоре и беспокойно убеждала ее, что Наденьке нужны гранаты и парная печенка. Флора отмахивалась:

– Да будет вам, Софья Михайловна, обычная история, сдаст школьные экзамены, отоспится и придет в себя.

– А институт? – вскидывалась Софья Михайловна. – Где же взять силы на вступительные?

Но силы на вступительные изыскивать не пришлось – к августу Флора обнаружила, что ее тишайшая дочь на пятом месяце беременности. Обнаружила только тогда, когда у Наденьки вполне четко обрисовался животик.

Флора была вне себя – от кого от кого, но от Наденьки этого точно никто не ожидал. Флора прибежала вечером к Софье Михайловне – умоляла устроить искусственные роды. Потрясенная всем случившимся, Софья Михайловна, конечно же отказалась.

– Господи, Флора, как ты можешь? – ужасалась она.

Флора кричала, рыдала в голос:

– Господи, гадина, сволочь, от таких тихушниц только такой подлости и жди. Я этого папашу найду, не сомневайтесь. Сядет у меня по статье – это уж я ему устрою.

Наденька молчала, как партизан.

– Кто-то из одноклассников? – допытывалась Флора.

Наденька опять молчала, уставившись в одну точку – перед собой. В общем, как Флора ни билась, какие истерики ни устраивала, как ни трясла дочь – все безрезультатно. Наконец она обессилела и угомонилась, правда, сразу как-то сникла, поблекла и постарела. А в сентябре ее любовник вдруг сделал ей предложение, и Флора встряхнулась, ожила, снова заблестели глаза и – упорхнула «в замуж». У мужа ее была комната в Медведках – Флора собралась в два дня и улетела с двумя чемоданами, настольной лампой и стиральной машинкой «Эврика».

Софья Михайловна Флору осуждала – бросить дочь почти на сносях! Какой эгоизм! Но вскоре, добрая душа, нашла и ей оправдание – в конце концов, Флоре было под пятьдесят – бабий век к концу, вскочила в последний вагон, всю жизнь этого ждала, к этому стремилась. Чего уж ее осуждать! Словом, укатила счастливая «молодая», а бедная Наденька осталась одна.