Такси до леса Берендея

Куда я отправилась? Не скажу! Не сообщу пока, какое имя стоит теперь у меня в паспорте, не стану звонить и писать. Не хочу, чтобы господин Фролов, поняв глупость своего поступка, кинулся искать меня. Я люблю тебя, знаю, ты всегда поможешь! И еще: тебе позвонит человек, который доставил Сирень, – впусти его, он внешне странный, но мега-специалист, все объяснит. Текст составила та, которую звали Гортензия».

Я замерла с листом в руке. В голове метались мысли. Послание напечатано на компьютере, а вот подпись под текстом – от руки.

Я никогда не видела подпись подруги и не знаю ее почерк. Но, учитывая характер женщины, думала, что она расписывается витиевато, с завитушками. Ан нет! Сейчас увидела четко и просто написанное «Гортензия».

На секунду меня охватило удивление, но оно тут же испарилось. Ох, похоже, моей тете очень плохо, раз она оставила послание, похожее на крик отчаянья! У Жоры появилась любовница? Это просто невозможно! Вероятно, он действительно отправился в Рим с какой-то теткой, но она его помощница или эксперт…

Хотя!

Я поежилась.

Мне-то Фролов сообщил, что отбывает в Китай! И зачем врать про Пекин, если намылился в Рим?

Ох, как плохо на душе! Но почему я так разволновалась? А потому, что уход от супруга не в характере Горти! Узнав про метрессу мужчины, жена направила бы свой гнев на гадкую бабу, которая посмела захотеть разрушить чужой семейный союз. У моей подруги есть все, чтобы эта мадам горько пожалела о том, что родилась на свет: деньги, пламенное желание стереть с лица земли тетку, богатая фантазия.

А сплясав джигу на могиле разлучницы, Горти принялась бы за Жорика, муж получил бы по полной программе. Сбежать из дома, спасовать перед соперницей? До чего же Гортензии больно и обидно, раз она приняла такое решение!

Хотя, может, она на волне истерики напечатала этот текст, отправила мне Ричарда и послание, но потом слегка остыла и сейчас находится дома?"

"Не посмотрев в перевозку, я побежала на первый этаж, схватила связку ключей от коттеджа Горти, понеслась на соседний участок, открыла дверь особняка, влетела в огромный холл.

В уши ударила тишина! В прихожую не выбежала горничная, не закричала: «Гортензия Петровна, Евлампия Андреевна пришла!» Я двинулась по коридору. Нос не уловил аромата любимых духов, вокруг стояла мертвая тишина. Кот Ричард не выскочил, как всегда, мне навстречу, не начал ласково мяукать и проситься на руки.

В спальне на кровати нашелся незаклеенный конверт.