Таль 11. Зов души

— Ничего подобного я не думала, наоборот. И я-то как раз тебя очень даже понимаю.

— Ничего ты не понимаешь! — отвернулась она со слезами на глазах, но не ушла. — У меня нет выбора. Или этот ребенок или наш с Ирвином. А все смотрят, шепчутся, только что пальцем не показывают…

Вот теперь я действительно ничего не понимала. При чем тут их с Ирвином ребенок? Что с ней вообще происходит помимо нервного срыва? Причем, насколько я знала, никто особо и не шептался, так что Дайма, скорее всего, просто сама себя накрутила.

— Пойдем на плиту архимагов, поговорим спокойно, — предложила я. — Обещаю, что не стану осуждать, что бы с тобой ни происходило. Да, Райн мой друг и мне больно видеть, как он страдает, но я прекрасно понимаю, что у тебя есть жених, а с вампиром ты даже не встречалась и как-либо связывать с ним свою жизнь не планировала.

— Дело не в том, что он вампир, а во мне, — всхлипнула она. — Только во мне. Ты про проклятье королевы Солири слышала?

— Н-нет, — не слишком уверенно заключила я.

— По легенде она отравила фаворитку мужа, но не на смерть, а так, что бастард короля умер в ее чреве. Фаворитка прокляла королеву, и ее первенец родился мертвым, и первенец ее дочери и дочери ее дочери. Не знаю уж сколько правды в этой легенде, но в моем роду тоже первенец всегда умирает еще до рождения. Я очень боялась рассказывать об этом Ирвину, но, когда стало понятно, что я беременна, мне пришлось это сделать. Поэтому я и не умерщвляю плод.

Я вздохнула и машинально погладила свой пока почти незаметный живот. Как же все сложно…

— Дайма, скажи, а если бы была возможность родить этого ребенка живым, ты бы это сделала? Это ведь ужасно, что в тебе какое-то время будет находиться труп, пусть и маленький. Да и для здоровья такое вряд ли полезно.

— Не надо меня пугать! Мне и так страшно, — воскликнула она и намного тише добавила: — Очень.

— Извини. Я просто представила себя на твоем месте и это действительно ужасно. Неужели с этим проклятьем ничего нельзя сделать?

— Да кому мы нужны, чтобы с ним что-то делали? — грустно усмехнулась она. — Если уж принцессам и королевам помочь не смогли, со мной и возиться не будут. Подумаешь, одним голодранцем больше, одним меньше.

— Не скажи, — задумчиво протянула я.