Талисман Белой Волчицы

 — Так, может, лучше спать пойдем?

— Нет, Михаил, что ни говори, но великий ты мастер нищего за суму тянуть, — вздохнул Алексей. — Учти только, у меня ангельское терпение, и я все равно выпытаю у тебя все, что мне необходимо знать.

— Да уж! До сих пор скулу на сторону воротит от твоего ангельского терпения, — преувеличенно сердито проворчал Михаил и уже серьезно посмотрел на Алексея. — Одним словом, обнаружили мы в Тесинске один притон.

Притон как притон. Жулики мелкие крутятся, беглые иногда несколько дней перебиваются, перед тем как в Североеланск или в Томск двинуть… Бабы срамные, катран… Все как у всех, только верные мои людишки донесли, что с некоторых пор в притоне стали опий курить, а в катране на кон слитки золотые да серебряные ставить, якобы древнего металла, что из курганов достают.

И стало мне интересно: уж не мое ли это золотишко ненароком проигрывается? Послал Федьку девку снять, чтобы в притон тот попасть, а он, стервец, видишь ли, нажрался и все проворонил. Во второй раз ему туда ни в жизнь не проникнуть. Там уже небось пронюхали, кто он такой.

— Постой, — прервал его Алексей, — объясни: какой резон выдавать ворованное золото за древнее, из курганов?

— А резон как раз самый замечательный, — вздохнул Михаил. — Дело в том, что золото из курганов при сдаче в казну, как историческая реликвия, податями не облагается.

Кто-то ведь об этом вспомнил и хорошо, видно, наживается на разнице в двадцать процентов. — Он сердито потер ладони. — Но ничего, я все равно докопаюсь до этих любителей древностей.

Я, честно сказать, Хатангу потому и привечаю, что наверняка знаю: мимо него подобные гнусности не проходят.

— С чего ты взял, что Хатанга причастен к этим занятиям?

— Да потому, что, говорят, он великий мастер древние клейма да тамги подделывать. Ведь слитки именно из-за этих клейм и принимают за древние. А в казне, на экспертизе, скажу тебе, истинные мастаки по таким делам сидят, не нам чета. И если уж они мое золото принимают за «бугорное», значит, и вправду клейма искусно сработаны.

Михаил хлопнул себя по коленям и поднялся с подоконника. Сверху вниз серьезно посмотрел на Алексея и не менее серьезно произнес:

— Смотри, Илья Николаевич, я тебе уже второй раз доверился. Не только душу, но и дела свои раскрыл. Слово «помощь» я не люблю, потому как всегда только на себя надеюсь, но на этот раз прошу: постарайся, не подведи, найди этих гадов. Не мне тебя, конечно, учить, но дело это больше государственное, чем приватное.