Талисман Белой Волчицы

И он решил потерпеть еще немного: лучше пострадать от жажды, чем подхватить болячку вроде той же холеры, если не хуже. Егор рассказывал, что два года назад по ту сторону границы вовсю свирепствовала чума и на всех кордонах стояли солдаты с пушками, чтобы не пропускать толпы беженцев, ломившихся в Россию из Китая.

Горы, у подножия которых находился Самбыкский курган, были совсем близко. И Алексей пришпорил коня, завидев высокую насыпь, увенчанную двумя менгирами. Он хорошо запомнил, что от кургана до юрты Хатанги было рукой подать…

Было неимоверно душно, и Алексей совсем не удивился, когда из-за горной гряды выглянула вдруг растрепанная туча и полыхнула молнией.

Прогремел гром, едва слышно и совсем не грозно.

Алексей, придерживая рукой папаху, пришпорил коня, и он понес его вскачь к юрте Хатанги, которая виднелась в какой-то сотне саженей от них.

Он едва успел соскочить с коня и забежать под крышу, как потоки воды обрушились на степь. В юрте было довольно темно, и он не сразу разглядел толстый слой пыли, покрывавший все внутри.

А когда глаза привыкли к темноте, то обнаружил на полу даже небольшой бархан, который, очевидно, надуло через открытую дверь. Хатанга не слишком заботился о запорах, когда уходил на свой промысел.

Он потрогал бок чугунной печурки, он был холодным, затем открыл дверцу, ковырнул пальцем слой золы и, заглянув за печку, пнул ногой ворох старого тряпья. Из него с визгом выскочил какой-то зверек и шмыгнул под стенку юрты. Алексей проследил за ним взглядом и осмотрелся еще раз по сторонам.

Кажется, здесь никто не бывал дней пять, если не больше…

Дождь продолжал барабанить по крыше. Алексей выглянул наружу. Туча помаленьку сдавала к востоку. Она все еще стреляла молниями и погромыхивала, но уже не столь сердито. А на очистившейся стороне неба проявилась вдруг радуга, зависшая над Самбыкским курганом. И Алексей вспомнил, как отец с самым таинственным видом сообщил ему, что в том месте, где радуга пьет воду, обязательно запрятан клад. Надо только хорошенько запомнить это место…

Он еще раз окинул взглядом ветхий, изъеденный временем хлам, наполовину истлевшее тряпье, огарок свечи на кособоком столе, поморщился от едкого запаха мышиной мочи и старой пыли и поспешил наружу.

После дождя степь ожила и похорошела. Дышалось легко и свободно, возможно, еще и потому, что он только что покинул провонявшую насквозь жалкую хижину, похоже, потерявшую своего хозяина. И он в этом окончательно уверился, когда увидел пасущегося неподалеку верблюда.