Талисман Белой Волчицы

 — Все насмарку!

Дворник подошел к фонтану, пошарил у его основания, достал сверток, завернутый в темную тряпицу, и передал его кавалеру.

— Забирай, теперь это без надобности.

Дама неприлично выругалась, задрала юбки еще выше и, нисколько не тушуясь, потянула свой наряд через голову, явив свету мужскую исподнюю рубаху и закатанные выше колен брюки. И голосом Вавилова угрюмо произнесла:

— Начальство на подходе…

Кавалер и дворник дружно оглянулись. От ворот парка стремительно приближался Тартищев. Бежал он молча, но троица у фонтана вдруг нервно переглянулась, и бывшая дама обреченно пробормотала:

— Определенно полный завал!

— Может, вам в актеры податься? — ехидно справился Тартищев.

И это были первые приличные слова, которые он произнес за те полтора часа, что миновали с момента взрыва петард. — Ишь как складно получилось, Дездемоны, мать вашу… — Начальство вновь перешло на непечатный лексикон. Алексей посмотрел на Вавилова и вдруг вообразил его белокурой красавицей, а Тартищева разъяренным мавром.

И так ярко это себе представил, что даже закрыл глаза, чтобы не рассмеяться.

Его приятель с размазанным по лицу гримом и прячущей усы полоской пластыря над губой сидел, понурив голову, и Даже не пытался возражать Тартищеву, хотя, по правде, вовсе не был виноват. Кто ж мог предвидеть, что весь их план взлетит в воздух вместе с китайским фейерверком из-за блохастой собачонки, в чью пустую голову взбрело вдруг пробежаться по ночному парку?

— Ладно, — вдруг вполне спокойно сказал Федор Михайлович и хлопнул ладонью по столу, словно поставил точку в конце неприятного всем разговора.

 — Криками и бранью здесь не поможешь! Давайте решать, что дальше делать?

Ведь жулики наверняка поняли, что им ловушку готовили.

— Да уж! — произнес тоскливо Вавилов и удрученно покачал головой. — Ведь каждый шаг просчитали, все как по нотам расписали…

— Прекрати сопли пускать! — прикрикнул на него Тартищев и неожиданно миролюбиво добавил:

— План твой, Иван, и вправду был замечательный, но глупые случайности порой губят великие дела.

Вавилов поднял голову.

— Купцу сообщили, что ничего не получилось?

— Сообщили, — скривился Тартищев. — Разгневался шибко Никодим Корнеевич. Он ведь ждал, что к утру мы всех жуликов переловим.

— «Амур» уже грузится и вечером в Тесинск уходит, — подал голос Корнеев, так и не снявший фартук и бляху дворника. — Как бы чего не вышло…

— Я не думаю, что кто-то осмелится напасть на пароход у причала.