Талисман для князя-6. Маг Мороз и его неугомонное счастье (СИ)

— Погоди, хочешь сказать, что любая женщина может вызвать царицу на поединок и занять ее место в случае победы?

— Нет любая. Только сильная, знатного рода, маг. Ты!

— Вот, значит, как? А что происходит с теми, кто бросил вызов и проиграл? — уточнила Демидова на всякий случай.

— Вручать судьба в руки царица, смерть. — Девушка печально улыбнулась. — Я ответить на все? Ты обещать спасти.

— Да, — задумавшись, кивнула Юленька. — Можно последний вопрос? Сколько людей в Тайшине понимают русский? Кто обучил нашему языку?

— Это три вопрос.

— Хм, а я-то думала! — фыркнула княжна, понимая каким способом Альбазиллис так легко освоил разговорную речь. — Что ж, амулеты мне пригодятся.

Юленька забрала обе подвески себе, затем поочередно подошла к трем девушкам и коснулась каждой, вливая толику магии. Пусть поверят, что излечились. Слова о вызове и поединке не шли у нее из головы. Может, это шанс, который избавит от нежеланного замужества и откроет путь домой?

— Позовите Альбазиллиса Гайю! — обратилась княжна к стражникам.

В ожидании, пока воин появится, она попросила лиану отпустить невиновных служанок. Абуту же крепко связала и переместила в гостиную. Отравленную воду перелила в кувшин.

— Что тут происходит? Юлия? — Мужчина оторопел, увидев живописную композицию из связанной служанки и трех других, вытянувшихся у стеночки.

— Это я у тебя хотела поинтересоваться! — Девушка вручила жениху сосуд с ядом.

Юленька не видела лица жениха, но по засверкавшим глазам, сузившимся в тонкие щелочки, догадалась, что он взбешен.

— Как ты посмела покуситься на жизнь моей невесты, никчемная личинка земляного червя? — прошипел Альбазиллис на тайшинском. — Тебя высекут и выставят под палящее солнце! А в раны запустят красных муравьев, которые будут копошиться под кожей и медленно тебя пожирать.

Княжна мысленно содрогнулась от пыток, которыми жених грозил убийце. Но жалеть никого не собиралась. Абута понимала, на что шла. Пугало Юленьку другое — каким жестоким на самом деле был Гайя, когда не прикрывался светскими манерами и учтивым обхождением.

Приказав страже увести преступницу, Альбазиллис вернулся к невесте.

— Прошу прощения! — Он вновь исполнился любезности, а голос приобрел бархатистые нотки. — Моя светлая госпожа, подобного более не повторится.