Он в окно смотрел, а в руке у него кружка была. Он мне еще стал объяснять, что за водой ходил, чтобы кофе сделать…
Ну да. А через несколько секунд погиб Сиротин. Может, через минуту.
– Ваше заявление я подпишу, – сказал Волков Осипову. – Если хотите, подпишу даже вчерашним числом. Так что завтра можете на работу не приходить.
Глаза у Маши Даниловой, примерной жены, отчего-то налились слезами.
Осипов помедлил, а потом сказал:
– Спасибо.
Волков, которого они больше не интересовали, рассеянно кивнул, постоял, подумал и почти бегом бросился в свой кабинет.
Там он откопал на столе телефон, нажал кнопку и стал ждать.
Его опять бросило в жар, и он скинул с плеч пиджак.
– Юлька, – сказал он, как только ответили, – ты зачем вчера приезжала ко мне на работу?..
– Господи, боже мой, – пробормотала в трубке жена, именно его жена, а не туманность Андромеды, – откуда ты знаешь?
– Знаю. Зачем?
Она вздохнула. Волков ждал.
– Давай вечером поговорим?
– Нет! – завопил Волков. – Нет!! Прямо сейчас! Юля!!!
– Что ты орешь?
– Я не ору!!!
– Волков, ты что? Что с тобой случилось?
– Юлька, у тебя есть любовник?
Непонятно, чего он ждал, какого ответа, какого всплеска эмоций! Непонятно, что бы он стал делать, если бы она ответила «да» или превратилась в туманность Андромеды!
Копыта все молотили в голове, и оказалось, что это вовсе не скачки, а атака конницы Семена Михайловича Буденного.
Его жена в трубке вдруг захохотала – так, как хохотала всегда. Так, как будто никакой туманности вообще никогда не было.
– Что ты выдумал? – спросила она и опять захохотала. – С чего ты взял-то, Волков?
– С того, что ты меня разлюбила.
– Нет, – сказала Юля, и Волков понял, что это правда. – Нет, конечно. Мне казалось, что это ты меня разлюбил. Ты совершенно перестал обращать на меня внимание. Ну, не в том смысле, что розы приносить но пятницам, а в том смысле, что…
– Да, – сказал Волков, – я понимаю. Ты перестала говорить, а я перестал слушать. Только почему ты перестала говорить?
– Я от тебя очень устала, – сказала Юля в сердцах.
– Ты же невозможный мужик! Раньше хоть дети со мной разговаривали, а теперь вообще никто! Я живу, как в Антарктиде! А я же еще молодая, Павлик!
– Что? – спросил в отдалении бодрый детский голосишко, и Юля сказала мимо трубки:
– Это я не тебе!
– Я буду разговаривать, – поклялся Волков. – А зачем ты вчера приезжала? Поговорить?
Юля помолчала.
– Я хотела пригласить тебя на свидание, – сказала она неохотно.
