Там, где рождается любовь. Нейронаука о том, как мы выбираем и не выбираем друг друга

Он чувствовал себя очень виноватым и, чтобы загладить вину, организовал для меня посещение лаборатории известного французского нейрофизиолога, где я могла лично увидеть, как работает мозг.

— In vivo, — добавил он с многозначительным видом.

— Конечно, почему бы и нет.

Я просто надеялась, что этот загадочный профессор Invivo не уснет от общения со мной.

Я приехала на своем маленьком «рено» в лионский кампус Национального центра научных исследований, который находился в двух часах езды от дома моих родителей.

В лаборатории было тихо и стерильно, но я ощущала энергию, проникающую сквозь эти стены, словно фундаментальное открытие уже не за горами. Макак стоял в клетке (меня до сих пор передергивает от этого) и, казалось, был рад меня видеть: он моргал своими очаровательными глазками и восторженно повизгивал.

Согласно стандартному алгоритму, исследователи подключили внутричерепные микроэлектроды, которые позволяют вживую отслеживать локальные сигналы в мозге, к усилителю: это дало возможность услышать звучание нейронов, посылающих сигналы из VIP в момент, когда обезьяна переводит взгляд на другой объект.

«Хотите послушать?» — спросил меня один из исследователей.

Я кивнула. Я была слишком взволнована, чтобы говорить. Когда я надела наушники, время будто замедлилось. Я почувствовала, как у меня ускорилось сердцебиение. Нейроны обезьяны звучали в основном как помехи, но в этом шуме прослушивался мощный сигнал, словно я настроилась на лучшую радиостанцию в мире. Меня потрясла чистота и реальность этой информации, этого излучения жизни.

В тот момент я поняла, что нашла свое призвание. Это была любовь с первого звука.

Как бы меня ни завораживал звук работающего живого мозга, я знала, что никогда не смогу работать с подопытными, запертыми в клетках. При всем уважении к доктору Дюамелю и его супруге я хотела посвятить свою жизнь изучению мозга отчасти для того, чтобы освободить людей. Я подумала, что лучшим способом совместить эту цель с собственным развитием будет помощь людям в восстановлении после тяжких увечий и при нарушениях работы мозга, таких как эпилепсия.

Поэтому я отправилась в Университетскую больницу Женевы в Швейцарии, где было одно из лучших неврологических отделений в Европе.

В первые годы учебы в аспирантуре я по-прежнему жила с родителями во Франции, но почти не бывала дома. Я просыпалась до восхода солнца, чтобы успеть на поезд в Женеву, который отправлялся в шесть утра, и возвращалась после полуночи.