Там, где рождается любовь. Нейронаука о том, как мы выбираем и не выбираем друг друга

Может быть, этот накопленный опыт и объясняет чутье влюбленных? Чтобы выяснить это, я десятки раз показывала испытуемым повторяющиеся действия одного и того же незнакомца, чтобы имитировать ощущение, что они знают этого человека. Однако это не повлияло на их способность предугадывать чужие действия, что свидетельствует о том, что именно любовь, а не длительное общение порождает это чутье.

Импульс к саморасширению объясняет, почему в исследованиях людей особенно привлекают потенциальные партнеры, имеющие качества, которыми они сами хотели бы обладать и которые присущи их идеализированному «я».

Такой тип мышления, когда одна вещь (отношения) представляет собой другую (личность), по сути, метафоричен. А за метафорическое мышление отвечает когнитивная область любовной сети мозга — угловая извилина.

Как вы помните, угловая извилина — одна из немногих корковых зон высшего порядка, то есть она находится намного выше более примитивных подкорковых областей эмоционального мозга. Угловая извилина — небольшой треугольник, расположенный прямо за ухом в теменной доле.

Эта область представляет огромный интерес не только для меня, но и для многих других нейроученых, хотя ее функции все еще до конца не изучены. Парадоксально, что, столь сильно активируясь на любовь, угловая извилина не реагирует на другие положительные эмоции, такие как радость или приятное удивление.

Вероятно, мне не нужно было проводить ни фМРТ, ни какие-либо другие научные исследования, чтобы подтвердить концепцию саморасширения и благотворного воздействия любви на разум.

Я могла просто посмотреть на свои отношения. Наш с Джоном опыт был не чем иным, как когнитивной метаморфозой — значительным расширением представления о себе, которое стало включать в себя другого человека, как это описывали супруги Арон.

Поскольку до встречи с Джоном я никогда не влюблялась и у меня не было серьезных отношений, мне было интересно, насколько странные ощущения я буду испытывать, когда мы съедемся. Но самым странным было то, насколько все было естественно.

Хотя я провела 37 лет в одиночестве, а теперь вдруг каждую ночь мне приходилось делить с кем-то постель, мне не понадобился период адаптации. У меня не было ощущения, что я влезла в чужую жизнь. Я чувствовала себя так, словно вернулась домой.

К моему приезду Джон разгреб свои шкафы и освободил для меня пару ящиков, думая, что этого будет достаточно. На самом деле он недооценил количество обуви в моих чемоданах.