Там где цветут эдельвейсы

Свидетелей-то нет, только снег и горы. Вот они уж умеют молчать.

Картинка в голове не складывалась. Их было двое, значит, кроме стихии никто не мог причинить им зла. Всё. Точка.

Надо поговорить с Машкой, а то сойду с ума от её истерик.

Входит секретарша шефа, как всегда — без стука.

— Ну что, собирайтесь, друзья, вечером самолёт. — Света кладёт на стол распечатку билетов. С ухмылкой разглядывает мою практикантку, подмигивает. — Удачи тебе, Димыч!

Я делаю пару звонков в Караганду, узнаю ситуацию и погоду. Договариваюсь с коллегами о встрече.

Набираю вызов Марии.

Ужин вдвоём отменяется и всё, что планировалось после ужина, тоже. Обещаю звонить ей из Караганды два раза в день, утром и вечером.

Быстро набираю заметку для первой полосы, все остальные подробности уже будут с места событий.

«Тридцать первого августа около четырёх часов утра в Шахтинске на шахте № 2, произошел внезапный выброс метана.

В момент аварии в шахте находились сто тридцать шесть человек, из них трое — в аварийной выработке.

В пять тридцать пять работник шахты обнаружил тела трех пострадавших без признаков жизни. В результате ЧП погибли Ахметжанов Рустам Ренатович, 1983 года рождения, Руденко Валерий Валентинович, 1980 года рождения, и Шебанов Максим Сергеевич, 1986 года рождения. У всех троих остались жены и дети».

Везу Надю к ней домой, ещё раз напоминаю, чтобы не забыла взять с собой тёплые вещи, потому что ночи уже холодные.

Возвращаюсь в свою квартиру, ем щи, приготовленные Машкой. Собираю сумку, проверяю комплектность камер, заряд аккумуляторов.

Я не успел просмотреть почту, но теперь уже и не успею, а там накопилось много писем, требующих ответа и просто непрочитанных, среди них могут быть важные.

Хочу в отпуск к морю вместе с Машкой и сыном.

Хотелки оставляю дома за закрытой дверью, а сам ухожу. Впереди работа.

В самолёте пытаюсь отдохнуть, но у меня ничего не получается. Надежда укуталась в плед и спит, а её голова покоится на моём плече. Смешная девчонка всё пыталась выведать что-то про мою личную жизнь, про отношение к смерти, про то, как я пропускаю через себя происшествия, о которых пишу, как живу с этим.

Пытался объяснить, что со смертью мы уже почти друзья. Что просто пишу о том, что вижу; анализирую, пытаюсь сказать, как надо, чтобы такое не повторилось. Надеюсь, что пишу не зря.

Это же как техника безопасности, на крови созданная, так и я пишу, чтобы услышали и решали что-то. Да хоть ту же технику безопасности соблюдали.