Онлайн-библиотека книг
Что-то мне подсказывало, что «одна история» – это стычка Никиты с моей первой глупой влюбленностью…
– Отчим не рассчитал силы и нос мне свернул. Мне было всего пятнадцать.
– И ты не сказал об этом маме? – возмутилась я.
– Сказал, что снова подрался, но не сказал с кем. Отчим в тот раз сам перетрухнул, в травмпункт меня отвез. Убеждал, что мать пугать нельзя из-за давления и больше он меня цеплять никогда не будет. Первые несколько месяцев и правда был как шелковый. А потом все снова пошло-поехало. Но руки больше не распускает.
– Ни-ки-та… – схватившись ладонями за лицо, запричитала Руднева.
– Маму он по-настоящему любит, – продолжил Никита, снова задрав голову к ночному небу. Ни с кем из нас взглядом встречаться не хотел. – Она счастлива с ним. Когда разговор касается отчима, у нее сразу будто пелена перед глазами. Ничего плохого в нем не видит. А мне пока приходится выбирать между своим благополучием и ее. Себя тешу мыслью, что окончу школу и свалю из дома. Осталось год потерпеть.
После того как Никита замолчал, снова повисла тяжелая пауза. Темные верхушки сосен тянулись к далеким звездам. Одни гасли, другие загорались ярче и будто пульсировали на темно-фиолетовом небе…
– Почему мы считаем, что переживать что-то одному – проще? – спросила Амелия.
– Наверное, так и есть, – ответил Никита. Тогда я нащупала его руку и ободряюще сжала. – Зачем грузить своими проблемами других людей? Я чувствую себя уязвимым, когда вы вот так на меня с сочувствием смотрите… Особенно ты, Руднева.
Где-то вдалеке тишину прорезал гудок поезда. Я тут же вспомнила, как мы с Никитой шли вдоль путей к озеру…
– Неужели не существует нормальных родителей? – возмущенно произнесла Диана.
– Я против своих ничего не имею, – подал голос Даня.
– И я! – присоединилась Ирка.
– Они у вас одни и те же, – рассмеялась Руднева.
– Помнишь, я советовала поговорить со своими предками и рассказать, что тебя беспокоит? – обратилась Амелия к Диане. – Я ведь очень мучилась после последней школьной травли, пока не рассказала все маме и папе. Тогда мы собрались вместе дома за столом и стали думать, как лучше поступить.
