Тамерлан

И гул в ушах не даёт мне рассуждать трезво.

Он замирает, поворачивает голову, и я вижу, каким тяжелым взглядом он впивается в меня. На долю секунды улавливаю его желание.

Это не могло мне показаться. Оно острым лезвием полоснул по коже.

А потом вдруг достает из сумки белую рубашку и убивает возможность наблюдать обнаженную, тёмную кожу, прикасаться к ней.

Так же стремительно закрывает мне обзор на свои точеные ягодицы, надев темные боксеры, а сверху джинсы.

Я стою вкопанная, наблюдая и ощущая как горькие слезы отчаяния, катятся по моим щекам.

Почему? Почему он даже не хочет на меня смотреть? Почему никак не реагирует.

Неужели я все себе придумала?

— Тамерлан! — повторяю слёзно и вдруг слышу бас, словно раскат грома, который проноситься по комнате.

— Ты ко всем гостям отца врываешься в душ?

Меня как в грудь удалили. Одной фразой поставили на место.

Вот что он обо мне подумал.

Вот какой я себя выставила. И по делом. Нужно держать себя в руках, иначе мой любимый не увидит во мне достойную спутницу жизни.

Но как это сделать, когда он рядом и его близость разжигает во мне пожирающие внутренности чувства.

— Нет, нет конечно! Как ты мог подумать! Это только ты вызываешь во мне эти желания. Только… — хочу я говорить, говорить, признаваться в любви, но мой монолог прерывает его телефон.

И он полностью переключается на собеседника, а я уже ненавижу того, с кем он разговаривает.

Он спокоен и сосредоточен.

— В Кристалл? Там тихо? Скоро буду, — выдаёт он отрывисто и откладывает на комод простой чёрный телефон, без новомодных наворотов, продолжая одеваться.

Вот так просто, словно ни о чем меня не спрашивал, словно меня тут не существует.

И стыд опаляет щеки, а в груди все обрывается.

Не так я представляла нашу уединённую встречу. В моих фантазиях все было совсем по-другому.

— Тамерлан, — шепчу я в отчаянии, хочу сделать хоть что-то. Лишь бы не молчал. Не делал вид, что меня не существует. — Проверь прямо сейчас. Проверь, что я ждала только тебя!

Смело подхожу, не даю застегнуть рубашку и вставая на цыпочки, прижимаюсь к его твердо каменным губам.

И, о да! В живот мне упирается нечто огромное, пусть даже через два слоя ткани.

Но его губы не шевелятся. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

Он просто смотрит на меня, как на мизерную букашку.

— Ты хочешь меня, я чувствую! — сжимаю в кулачки его рубашку, всматриваюсь в темноту его опасных омутов.

Почему же он хочет меня обмануть? Разве не понимает, что его место рядом со мной.